крошечный костюмчик едва поместится в один его кулак.
Nikita made with love…
А ведь правда… Этот малыш был зачат с любовью…
— Что ты делаешь?! Не трогай! — воскликнула Арина, когда застала его за разглядыванием содержимого коробки. Она подбежала к нему, выхватила коробку у него из рук и накрыла картонной крышкой. Она прижала ее к себе и стала покачивать, как младенца. — Это МОЁ!
— Это наше. Общее, — ответил Аверин. Наблюдать за женой, которая сейчас убаюкивает пустой картонный ящик, было невыносимо. Да, они пережили трудные времена. Но, как оказалось, они настолько застряли в своем горе, что теперь не в состоянии двигаться дальше. У них снова появился шанс стать родителями, стать настоящей семьей, и Александр больше не допустит, чтобы кто-то или что-либо испортило или помешало им.
— Собирайся, — приказал он.
— Куда?
— Мы должны закончить одно незавершенное дело, которое должны были решить еще девять лет назад.
— Какое?
— Коробку возьми с собой.
Спустя час они выехали за город. Зима выдалась бесснежной, но промозглой, ветер нещадно трепал оголенные деревья, почти склоняя их к земле. Серый цвет, пронизывающий пространство, идеально подходил для их теперешнего настроя: горестной утраты и удушающего сожаления. Арина всю дорогу расспрашивала мужа, но Аверин хранил загадочное молчание. Когда они подъехали к месту, где широкая река огибала пустую равнину, Аверин, наконец, заглушил мотор. Порывистый ветер растрепал смоляные волосы Арины, и она смешно наморщила нос, посильнее укутавшись в воротник зимнего пальто.
— Что мы здесь делаем? Для пикника холодно, и мы ничего с собой не взяли…
— Мы должны его отпустить, — сказал Саша и взглядом указал ей на коробку с детским костюмчиком.
— Нет! — возмутилась Арина, глаза которой мгновенно увлажнились. — Я… нет!..
— Арина, послушай меня. Мы слишком долго горевали. Вышло так, как вышло. Никто не виноват. Просто… так случилось…
— Я виновата, Саша, — страстно зашептала Арина. — Не жалей меня теперь только потому, что я беременна. Я должна была беречься, я должна была сразу уйти в декрет или уволиться на хрен из чертового театра. Я должна была… — затараторила Арина, из глаз которой полились горючие слезы сожаления и вины.
— Не должна. Я не буду тебе врать. Я винил тебя. Но по факту, Арина, это не правильно. И не справедливо.
— Но я…
— Арина, — он обхватил ее лицо ладонями и вглядывался в ее огромные голубые глаза. Он молился, чтобы эта упрямая женщина сейчас его выслушала, а главное поверила. Чтобы перестала себя съедать за то, в чем совершенно не виновата. — Хватит. Довольно, родная. Мы должны отпустить его.
— Нет! Я не могу. Я не буду! Ты не заставишь меня! Я… Саша, я очень его хотела, клянусь. Я просто дурой была, я…, — она плакала и не поднимала глаз от чувства острого стыда и жгучего раскаяния. — Я тебе такого наговорила, но это все было ерундой, абсолютной неправдой! Я мечтала, чтобы у него были твои глаза и черные кудрявые волосы. А еще что он вырастет умным и сильным. Как ты. Я придумала ему детскую, я бы заказала ему кроватку в форме автомобиля, знаешь какие они красивые?! А стены я бы оформила в темно синий цвет, как ночное небо, и я бы развесила там светильники в форме небольших звездочек, чтобы ночью он не боялся спать в темноте… Я бы…
— Я знаю, родная, я знаю…, — он прижал ее к себе, пока Арина давилась слезами отчаяния и сожаления о несбывшемся. — Ты бы сделала все, что необходимо для него.
— Но я не сделала главного, Саша, — Арина подняла глаза на лицо мужа и абсолютно уверенная в собственной виновности, затрясла головой. — Я его не сохранила… Ты же поэтому меня возненавидел! Потому что я его убила. Ты сам сказал, что я его…
— Услышь меня, пожалуйста, — рявкнул он на нее. — Хватит, Арина! Не смей нести на себе груз вины в одиночку! Это наша общая беда. Пришло время это отпустить. Навсегда закрыть эту тему. И простить себя и друг друга.
— Я не могу…
— Арина, у нас есть шанс. У тебя, у меня и нашего будущего малыша, — он положил ладонь ей на округлый живот в надежде, что хоть его жест сумеет вернуть, словно обезумевшую жену в реальность, забыть прошлое и взглянуть в будущее. — Я верю, что у нас получится. Но для этого мы должны отпустить то, что мешает. Мы сами развалили то, что у нас было. Мы потеряли важное и очень ценное. Но если мы продолжим цепляться за старую боль, мы не сможем построить ничего нового. Родная, давай попробуем стать счастливыми…
Обливаясь слезами, но тронутая его словами, Арина взяла коробку у него из рук, подошла к берегу и спустила ее на воду, прошептав:
— Прощай, милый стриж… Мама с папой тебя любили… Прости меня, пожалуйста, малыш…
Александр крепко обнял ее. Арина рыдала навзрыд в его объятиях. А он нежно целовал ее макушку, вдыхая запах промозглой, дождливой зимы, речной воды и запах ушедшего невосполнимого времени.
Возвращались домой молча. Слова были излишни. Оба чувствовали себя обессилевшими и, вместе с тем, внутри было ощущение легкости, когда помнишь о горе, но в груди уже не горит, не точит. Ни одному из них еда не лезла в горле и они, не сговариваясь, улеглись в обнимку на мягкий диван в гостиной.
Закрыв глаза, Саша попытался уснуть. Ее теплое дыхание убаюкивало. А он никак не мог отделаться от странного давящего ощущения… Так вот что жена все время пыталась добиться! Вот о чем ее вечные истерики и скандалы! Арине слишком не хватало душевной теплоты между ними. А он откупался от нее дорогими подарками, удивляясь, отчего же ее ничего не устраивает. Ошибочно предполагал, что ей все мало. А ведь она просила не так уж и много… А он не понял… Душевной близости… Засыпая, Аверин сделал мысленную пометку о том, что ему необходимо увеличить штат сотрудников и расширить контору. Придется брать очередной кредит, но он справится. Он научится делегировать свою работу и передаст некоторых важных клиентов другим адвокатам. По той простой причине, что … Аверин решил сохранить свою семью. Чего бы это ему не стоило…
