-- Нет, -- ответил Птолемей, -- победителем признали Аригиона.
-- Мертвеца?
-- Да. Венок одели на голову покойнику.
Ремту с особым интересом следили за своими соотечественниками, воителями Нейти[89], молодым Хуни и опытным Абуусером, которому перевалило за тридцать разливов довольно давно. Тайные исполнители приказов Дома Маат были в Священной Земле первыми бойцами. Что не удивительно -- для исполнения задания им не раз приходилось проникать туда, куда входа с оружием нет. Никто из них пока не подвёл, они одерживали победу за победой и проходили в следующий круг состязаний.
Анхнасир беспокоился за старшего Хранителя, которому наверняка достанется Диоксипп, но переживал больше не из-за размеров и силы эллина -- жилистый и лёгкий леопард вполне способен загрызть буйвола. Оторопь вызывала какая-то бессмысленная жестокость, которую эллинский боец уже успел проявить пару раз, нанеся увечья поверженным соперникам.
Внезапно мысли Хранителя оборвал один из помощников Тутии. Пот катился с него градом, он шесть часов гнал колесницу из Пер-Маата.
-- Письмо правительнице Мерит-Ра от Второго Местоблюстителя Маатеманха.
-- Отдохни с дороги, -- Мерит приняла опечатанные свитки тонкого папируса.
Правительница развернула один из них и погрузилась в чтение. Маатеманх писал:
"Да будет вечной жизнь твоя, царственная Мерит-Ра! Великой радости преисполнено сердце моё, ибо воистину, не иначе Прекраснейшая Владычица Истин ведёт нас! Получив сову Анхнофрет и прочитав свиток, бросился я к колесницам, приказав вознице править к древнему Храму Маат. С помощью вверенного мне скипетра я открыл скрытый запор и вошёл в потайное хранилище памяти и знания, кое мы не посещали уже много лет. Я легко нашёл свитки времён Йахумосе, но в них не оказалось ничего из нужного мне. Там содержатся отчёты о наборе воинств, строительстве ладей, ходе битв на водах и суше, штурмах и добыче.
Тогда я открыл хранилище свитков Великой Йахухотеп, да пребудет она вечно под крылами Прекраснейшей. Здесь я нашёл записи о царственных сынах и дочерях правительницы. Среди прочего, было там сказано следующее..."
Мерит-Ра пробежала глазами ещё несколько строк, и посмотрела на Анхнофрет. Лицо правительницы при этом отражало крайнюю степень удивления. Подобного выражения у Мерит Анхнофрет не могла припомнить, ей казалось, что Видящую вообще ничто на свете не способно удивить.
-- Что он пишет?
-- Невероятные вещи. Вот, слушай.
И она принялась читать вслух:
"Небетта Анхемнут, царственная дочь Владычицы Земли, единокровная сестра Избавителя, на одном из многочисленных награждений и пиршеств, данных праведногласым Йахумосе после взятия Хат-Уарита, свела знакомство с наёмником из северных пиратов. Рен оного было -- Дана. Сей высокородный пират, приведший вместе с братом своим одиннадцать ладей с клювами, весьма отличился в битве с кефтиу на водах и суше. За что оный муж был щедро награждён золотом и скотом, который пожелал взять у хаков. И отряд его, и брат его Какара, были отмечены золотом и отборной бронёй.
Вскоре после встречи, царственная Небетта и Дана возлюбили друг друга. Перед отплытием, пират явился пред очи Величайшего, пообещав отдать всю добычу, золото, стада овец и буйволов, вместе с ладьями, что пираты соорудили для них. Даже от пожалованной брони он готов был отказаться, лишь бы только согласился Избавитель и Объединитель, отдать единокровную царственную сестру, дочь Отважного Секененра.
Йахумосе же, сам будучи юным, зная о любви сестры своей, дал согласие. В качестве приданого он выделил жениху несколько ладей, множество мастеров и каменщиков, дабы Дана выстроил на своей родине дворец, достойный царственной дочери великого Секененра Таа Отважного, а так же храмы Нетеру. Великая праведногласая Йахухотеп одобрила сей союз, сказав, что тем больше у нас будет сторонников на севере Зелёных Вод, и тем лучше Кефтиу и Иси запомнят, как погибли их корабли от огненных стрел наших ладей и пиратских таранов, до единого".
Анхнофрет едва не потеряла дар речи.
-- Так выходит этот Данай, от которого числит свой род Александр...
-- Состоит в родстве с Йахумосе Избавителем, -- сказала Мерит-Ра.
-- Невероятно!
Мерит покачала головой.
-- Я знала, что Владычица Истин не просто так выбрала Александра и привела в наш мир. В жилах царя кровь Избавителя.
-- Разбавленная тремя десятками поколений.
-- Это не важно, Анхнофрет, не важно. Ты же знаешь, что Посвящённые не считают нашу с Ипи кровь разбавленной.
-- Верно, доказательством того цвет ваших глаз, но ведь эллины никогда не блюли чистоту крови и, насколько я знаю, многие из них вообще считают македонян чужаками и варварами.
-- Но не царский род. Да, они не сохраняют кровь, но я повторяю, это не важно.
-- И что теперь? Мы расскажем это Тутимосе и Александру?
-- Разумеется. Разве для того Владычица Истин открыла это знание нам, чтобы мы умолчали о нём? Маат послала мне видение ужасного события, сжавшего болью моё сердце, но она же вручила нам в руки возможность спасти наши отношения с эллинами, которые, несомненно, подвергнуться тяжкому испытанию по возвращении Ипи.
-- Будем надеяться, что все обойдётся, -- прошептала Анхнофрет.
Между тем состязание подходило к концу. Осталось всего четверо бойцов.
На песок стадиона вышел Диоксипп. Против него выступил атлет из числа беотийских гоплитов, отправившихся в поход с Александром по коринфскому союзному договору.
Противники начали кружить друг вокруг друга. Эвмен следил за ними, стоя у края стадиона. Кардиец сам участвовал в состязаниях, будучи известен, как опытный панкратиаст, отмеченный ещё царём Филиппом. Именно тогда, с победы в состязаниях юношей перед лицом великого македонянина и началась блестящая карьера царского секретаря.
Когда Эвмен готовился к нынешним Играм, он пригласил к себе в наставники знаменитого Сострата из Сикиона, по прозвищу "Пальчик". Сей уже немолодой муж был трёхкратным олимпиоником, однако достигнув славы, не смог разжиться богатством, совершенно разорился и, дабы свести концы с концами, подался в наёмники, хотя ему уже давно перевалило за пятьдесят. Так он и оказался среди воинов Александра. "Пальчиком" его прозвали за любовь к выкручиванию пальцев противника.
-- Кранты беотийцу, -- сказал Сострат.
Он стоял рядом с Эвменом, скрестив руки на груди.
-- Погоди, смотри, как он проворно движется, -- возразил кардиец.
Сострат лишь скептически покачал головой. Глядя на схватку со стороны, он никогда не ошибался. Вот и в этот раз вышло так, как он предсказывал. Диоксипп, едва найдя брешь в защите вёрткого беотийского атлета, впечатал ему кулак в надбровную дугу. У другого костяшки пальцев рассыпались бы в труху от такого удара, а убийце быков все нипочём. Даже не поморщился. Эллин рухнул на песок, кровь потекла из носа и ушей.
Эвмен дёрнул щекой.
-- Бескровные Игры? -- негромко произнесла Мерит-Ра.
Александр услышал её слова.
-- Такое случается, царица. Это панкратион. Он редко обходится без смертей. Это меня не радует.
-- Я рада, что твоё понимание справедливости Миропорядка Маат совпадает с моим, -- сказала Мерит спокойно.
Пердикка, тоже слышавший разговор, усмехнулся. При чём тут какие-то миропорядки, когда войско уменьшилось ещё на одного человека? Этак совсем истает и, что обидно, не в бою.
-- Диоксипп просто не рассчитал своих сил, -- добавил Александр, -- однако, если он искалечит твоего воина, царица, я сниму ему голову.
-- А ты уверен, что искалечить Абуусера ему по силам? -- без улыбки поинтересовалась Мерит-Ра.
-- Ты видела, какой он боец и как уложил быка.
-- Да, я видела...
Она повернула голову к стадиону и Александр поморщился: золотые чешуйки, отделанные лазуритом, составлявшие головной убор Мерит-Ра, засверкали на солнце и на мгновение ослепили царя.
Мерит некоторое время молчала, разглядывая торжествующего Диоксиппа. Потом произнесла:
-- Я ставлю на Абуусера хека золота.
Македонские военачальники воодушевились и принялись делать ставки на Диоксиппа. Мерит тоже пришлось значительно увеличить изначальную ставку. В результате на кону оказалось тридцать талантов.
Птолемей под неодобрительный ропот товарищей поставил талант на египтянина.
Пердикка подскочил к Лагиду. Наклонился к уху и зашептал:
-- Ты что-то знаешь про этого Абу... засера?
-- Мне рассказывали кое-что о нём.
-- Он правда столь силен?
-- Разве не видишь? Он победил всех среди старших мужей. Остался лишь Диоксипп. Разве это не говорит о его силе?
-- Не, тут все понятно, но Диоксиппа никто не может победить.
-- Мне в Бехдете рассказали одну историю. Как-то Дом Маат решил, что некий ассирийский царь слишком зажился на свете, и послал воина, дабы тот познакомил его с Перевозчиком, но так, чтобы на Египет не подумали.
