И наконец, третий сотрудник родом из небольшого городка на Среднем Западе. Он не учился в колледже, был призван в армию, получил назначение в войска связи, находящиеся за границей, где его очаровал Дальний Восток. Он был свидетелем нападения китайских коммунистов на остров Куэмой, затем вернулся домой и демобилизовался. Благодаря подготовке, полученной в армии, он мог пойти работать в электронную промышленность или открыть мастерскую по ремонту телевизоров. Вместо этого он в один прекрасный день предложил свои услуги ЦРУ и был направлен за границу для выполнения важной работы по обеспечению связи.
Общим для всех этих трех людей является понимание того, что сегодня в мире имеет место конфликт, что Соединенные Штаты вовлечены в этот конфликт, что мир и благополучие человечества находятся под угрозой и что в этой области стоит попытаться что-то сделать. Ими двигало чувство более сложное, чем патриотизм, и более глубокое, чем стремление к увлекательной деятельности. Разведчик независимо от того, где он работает – в своей стране или за границей, всегда чувствует себя как «на фронте», «на передовой линии обороны». Это чувство еще более обостряется тем, что в повседневной работе он почти все время сталкивается с фактами, говорящими о действиях противника. Если любовь к приключениям и играет здесь какую-то роль – а она, конечно, играет, – к ней в значительной мере добавляется забота о безопасности государства.
Бдительного и пытливого человека, патриота своей страны, испытывающего эти чувства и имеющего достаточное образование, можно сделать хорошим работником разведки. Именно этот комплекс «стимулов» должна распознать разведывательная служба в своих будущих работниках. Образование, талант, высокая благонадежность не сделают из человека работника разведки, если им не движут отмеченные выше побудительные мотивы.
* * *
Практические трудности, с которыми сталкивается человек, посвятивший себя разведывательной работе, а также его семья, частично порождаются необходимостью соблюдения конспирации, что является обязательным для всей разведывательной деятельности. Каждый человек, принимаемый в разведку, подписывает клятвенное обязательство не разглашать никаких сведений о том, что он знает или делает в разведке, оно связывает его даже после того, как он уходит с государственной службы. Это означает, что разведчик не может говорить о существе своей повседневной работы ни с женой, ни с друзьями. Мало кто уходил из разведки из-за этого ограничения или тяготился бы им. Хотя оно может показаться непривычным людям, чем-то буквально парализующим их жизнь, в действительности трудности не так уж велики. В режиме секретности, может быть, даже имеются некоторые преимущества с точки зрения светской жизни: он заставляет людей проявлять некоторую изобретательность, находить себе побочные любимые занятия, проявлять интерес к другим вещам. Я знал одного крупного разведчика, который увлекался выведением орхидей. Другие разведчики писали романы и детективные рассказы, третьи в свободное время занимались музыкой или живописью. Что же касается жен, то большинству из них, как только кончится медовый месяц, начинают надоедать рассказы мужей об их работе и тонкостях того дела, которым они занимаются, или о юридических и правительственных кругах, в которых они вращаются.
В личном составе ЦРУ не меньше (если не больше) представлены все классы и все районы Америки, чем в любом другом государственном учреждении или крупном частном предприятии. Некоторые из работников Управления вовсе не учились в колледжах, другие учились, но не окончили их. Многие являются американцами первого поколения, зачастую владеющими редкими языками, хотя, безусловно, на работу их приняли не только по этой причине.
Разведывательная служба в свободном обществе – это не только демократический институт в силу того, что она создается конгрессом и подчинена исполнительной власти. Состав ее работников отражает характер того общества, которому она служит. Работникам разведки внушается мысль, что необходимые меры секретности особенно обязывают сотрудников разведки как государственных служащих всегда быть для всех примером в работе.
Если система набора кадров в ЦРУ не обеспечивает Управление лучшими специалистами, с тем чтобы наша разведка стояла выше других, включая разведку Советского Союза, значит, мы не используем должным образом исключительных возможностей, которые имеем в нашей стране. Конгресс ассигнует достаточные средства и наделил ЦРУ широкими полномочиями. Исполнительная власть при трех президентах с момента создания Управления в 1947 году оказывала ему существенную поддержку. Мы располагаем большими, чем любая другая страна, человеческими ресурсами, поскольку среди нашего 185-миллионного населения имеются едва ли не все расы и национальности мира.
* * *
Работник разведки, занимающийся тайным сбором разведывательной информации, – это кадровый сотрудник разведывательной службы, американский гражданин, выполняющий свои служебные обязанности в том или ином районе США или за границей и действующий по указаниям Центра. Он выполняет роль руководителя, организатора, вербовщика, а также специалиста, на месте оценивающего ту разведывательную продукцию, которую добывает его аппарат. Человек, которого он подбирает, вербует, обучает и направляет на сбор информации и работу которого он оценивает, – это агент. Агент (им может являться гражданин любой национальности) имеет непосредственный доступ к интересующей разведку информации или же может получать ее посредством своих связей. Его связь с разведывательной службой обычно продолжается до тех пор, пока обе стороны считают, что она их удовлетворяет и выгодна им обеим.
Если разведчику удается найти человека, представляющего интерес для разведывательной службы в силу того, что он располагает информацией или имеет доступ к ней, он должен прежде всего определить, на какой основе потенциальный агент захочет сотрудничать с ним или с помощью каких средств его можно заставить пойти на сотрудничество. Если агент сам предлагает свои услуги, подобные вопросы не встают перед разведчиком, но он все же должен установить, что подтолкнуло, побудило агента к принятию такого решения, чтобы понять этого человека и правильно им руководить. Это нужно также потому, что этот человек мог быть направлен противником.
В качестве основы сотрудничества агента с разведывательной службой на первом месте стоят идеологические убеждения и патриотические чувства. В преданности агента, добровольно изъявившего желание сотрудничать по идеологическим мотивам, если он искренен, редко бывает необходимость сомневаться, тогда как в отношении людей, работающих главным образом за денежное вознаграждение или из жажды приключений и волнующих кровь интриг, у вас всегда должна присутствовать настороженность.
Собственно говоря, идеология – это не самый точный термин для характеристики того, о чем мы говорим, однако мы пользуемся им ввиду отсутствия лучшего. Мало кто из агентов путем абстрактных рассуждений приходит к выводу, что одна общественная система лучше другой. Мало кто отыскивает оправдание совершаемым актам измены, как это делал, например, Клаус Фукс, который заявил, что он мог бы принести клятву верности британской короне и вместе с тем передавать английские секреты Советскому Союзу. «Посредством моей марксистской философии, – сказал он, – я разделил свой ум на две изолированные части». Вероятнее всего, взгляды и суждения будут основываться на чувствах и на вполне практических соображениях.
Агент, сотрудничающий на идеологической основе, в настоящее время обычно не считает себя изменником своей родины. Им движет прежде всего стремление добиться падения ненавистного ему режима. Поскольку Соединенные Штаты не являются империалистической державой и ведут борьбу против коммунистических режимов, а не против народов коммунистических стран, имеется основа для общности целей агента, действующего по идеологическим мотивам, и разведывательных служб свободных государств.
Убежденные агенты нелегко идут на сотрудничество с разведкой. Вначале они могут предпочесть присоединиться к какому-нибудь подпольному движению, если такое существует, либо принять участие в политической деятельности эмигрантов, прямо добивающихся ликвидации тоталитарного режима, господствующего в их стране.
Во время Второй мировой войны один из моих лучших агентов в Германии, информация которого имела величайшее значение для успешного ведения военных действий союзников, все время пытался убедить меня в том, что ему следует присоединиться к разраставшемуся тогда подпольному движению, ставившему цель избавиться от нацистов. При каждой встрече я должен был разъяснять ему, что, поступив таким образом, он привлечет к себе внимание, поставит себя под угрозу и что было бы целесообразнее сохранить имеющиеся у него возможности и впредь добывать для нас очень важную информацию. Было заметно, что он разочарован, что он хочет вступить в борьбу. У него было и другое соображение: он полагал, что его положение после окончания войны будет прочнее, если он станет открыто помогать свержению нацистов. Никто не сочтет его героем за то, что он снабжал союзников разведывательной информацией. К сожалению, в этом он был прав. Другой агент-антифашист, сотрудничавший со мной в то время, готов был давать любую информацию, за исключением сведений, которые могли бы непосредственно привести к гибели солдат – его соотечественников. Такие оговорки делают люди с чистой совестью.
