Читаем без скачивания Брад - Кеннет Харви

— Эй! — Щен потянул девушку за собой. — Не бойся!

Но Джой его не слышала. Она смотрела на колышущиеся лица, видела, как туже натягивается кожа на острых скулах, видела ненависть, и гнев, и как белеют от злобы глаза. Это горе сгущалось над ее головой, давило, хватало Джой, вырывало язык. Ей чудилось лезвие. Шрамы зудели, разгорались огнем… Джой взвыла. Она изо всех сил дернулась, Щен выпустил ее руку, и девушку немедленно затянуло в толпу. Она как никогда отчетливо вспомнила тот ужасный день. Джой слышала, как Щен зовет ее, видела детское личико и испуганные глаза. Она потрогала живот. Почему с ней так поступили? Почему ни одно живое существо не сможет вырасти внутри нее? Ее больше не было, от чужих прикосновений кожа стала жесткой, похожей на рогожу, и мертвой.

Щен знал, что звать Джой бесполезно. Он потерял ее. Мальчик повернулся, отыскал взглядом Голубицу и понял, что она уже подобралась к краю толпы. Прямо перед ней были заветные ступени. Голубица сунула руку в карман, пальцы сжали теплое железо. Голубица вытащила пистолет и соединила руки в самой страшной из молитв.

— Ну и конечно, мы видим красную пелену, когда нас обуревает гнев. И… Эй, не спи! Минуточку внимания, пожалуйста! — Квейгмайер побарабанил пальцами по приборной доске. — Готов? Ну так вот, как я и говорил, в такие моменты под действием гнева мы двигаемся с невероятной скоростью. У нас прибавляется сил. Нас невозможно остановить. Так почему же красный — цвет остановки. Почему? — Желтые зубы сверкнули в улыбке. — Хочешь мятную карамельку? — Он протянул бригадиру упаковку.

— Нет… Я был бы вам очень признателен… если бы вы… остановились… вон у того… здания.

Бригадир с трудом коснулся оконного стекла, размазывая конденсат. Лицо его приобрело нежно-зеленый оттенок. Строитель с трудом сглотнул, в горле как будто ком стоял из опилок. Он попытался открыть окно, но рычажок заклинило.

— Что-то ты какой-то квелый, а, приятель? Что, живот скрутило? Хочешь таблеточку?

— Это от жары.

Бригадир вытер губы насквозь промокшим рукавом. В трещинах скопилась соль, и кожу очень щипало.

— Вы не могли бы слегка привернуть обогреватель?

Казалось, несчастного парня только что разбудили.

Волосы всклокочены, лицо помято, глаза покраснели.

— Ох ты ж господи, а чего молчал-то? Похоже, ты и вправду мальца перегрелся, даже жабры позеленели. Хотя, конечно, сейчас не время рассуждать об эволюции. Тогда, может, скажем, что ты слегка поджарился? Не до конца, конечно, с кровью, и корочка еще не хрустит.

Бригадир закрыл отяжелевшие веки. Из груди толчками вырывалось горячее дыхание. Но кислород в легкие не поступал, поскольку салон был наглухо задраен. Парня лихорадило, живот совсем скрутило, как будто от жары он заболел холерой.

— Что-то мне нехорошо, — простонал бригадир, слегка покачиваясь.

Он потянул за ручку двери, но потные пальцы все время соскальзывали и шлепались на сиденье.

— Коктейль не желаешь? А поездку на двоих на Багамы? Ну-ка, Джонни, расскажите слушателям, как вы выиграли в лотерею. — Квейгмайер спокойно улыбнулся, облокотясь на руль. Он по-прежнему не глядел на дорогу, а только раскачивался в такт яростно ревущему мотору. — Знаешь, иногда все устраивается само собой. Твое тело сейчас приспосабливается к новым условиям, но мозг сопротивляется естественному ходу событий, оттого-то тебе так нехорошо. Ты не замечаешь очевидного и просто хочешь, чтобы это прекратилось. А мозг всегда побеждает тело. Раньше или позже, но он своего добивается. «С меня достаточно, — говорит он. — Я требую развода». И тогда зовут переговорщиков, на вроде адвокатов. А это либо я, либо еще один парень. Честный такой дурак. Ты представляешь? Честный! Так он торговаться вообще не умеет. И предложить ему нечего. Нет у него ценных козырей. У меня-то с собой полный чемодан удовольствий. Похоть. Жадность. Власть. А у него одни сопли в шоколаде. Все такое правильное-правильное. Он предлагает тебе добродетели, которые свяжут тебя по рукам и ногам, и, заметь, взамен ты ничего не получишь. Преданность. Доброта. Скромность. Добрая воля. Так что, когда подписываешь бумаги, держи ухо востро. Там, внизу, есть такая строчечка, так ты не поленись, прочитай имя-то на ней. Наши цены, конечно, повыше будут, тут я спорить не стану. Но мы же и сервис предоставляем соответствующий! Пожизненная гарантия. Тариф бессмертия. Это на случай, если ты тупой, значит — навечно.

— Прошу вас, не могли бы вы, остановиться на секундочку?

Бригадир открыл и снова закрыл глаза. Он боялся, что если будет держать их открытыми, то желудок сразу запросится наружу.

— А мы вот тут постоим, у обочины, — объявил Квейгмайер, коварно улыбаясь.

Грузовик резко затормозил и встал как вкопанный.

Квейгмайер с удовольствием наблюдал за своим пассажиром.

— Не стоит принимать все так близко к сердцу. — Он подмигнул и хлопнул бригадира по плечу. — Это же пустяки. Особенно если представить себе, что тебя еще ждет в будущем. Поступки! Со смеху можно помереть, глядя, как люди напрягаются! Если бы они только знали, что такое жизнь. Для чего она дана. Нет, все стремятся что-то кому-то доказать, оставить след в истории. А есть еще эти, придурки-то безмозглые, так те вообще с ума посходили. Спасем Землю! Даешь переработку мусора! Чего только не наболтают. А вот спроси их, зачем им Землю спасать? Все равно ведь скоро все кончится. Игра-то подходит к концу. И что ты там делаешь, как надрываешься, не имеет ни малейшего значения. Ох уж эти мне экологи!

Квейгмайер откинулся на спинку сиденья и со всей силы надавил на руль, словно хотел расколоть его на части и заглянуть внутрь. Колесо медленно подавалось, гнулось под действием чудовищной силы, хрустело, трещало, страшный шум продавливал перепонки бригадира. Как ни странно, он вдруг ожил. Тошнота прошла, кровь прилила к щекам, вернулась ясность мысли. На шее Квейгмайера вздулись все жилы.

— Я… вырываю… твою… душу, — прорычал он.

— Чего? Вам плохо? — спросил бригадир, вслепую нащупывая ручку дверцы.

— Если надавить… Надавить изо всех сил… То можно почувствовать… Как она отрывается. — Квейгмайер заскрипел зубами. Руль трещал все сильнее, будто готовилось упасть большущее дерево или даже целый лес.

— Чего? — Бригадир нащупал наконец ручку. Дурнота окончательно отступила, зато накатила паника, дикий первобытный ужас. Бригадир толкнулся в дверцу.

— Ты… почти что чувствуешь… как отрывается… твоя душа — Лицо Квейгмайера съежилось от усилия, покрылось глубокой сеткой морщин. — Это… вроде как… когда ты кричишь… ты чувствуешь, как поднимается… твоя душа… Ты орешь… во всю глотку… только внутри, глубоко внутри… Выброси ее… Выброси… Давай, выбрасывай ее из себя. — Он расхохотался, губы разошлись, обнажив потемневшие зубы, уши отвалились, упали на сиденье и уползли куда-то вниз.

Бригадир распахнул дверь, выпал на улицу и побежал по тротуару не оглядываясь.

Желтозубый отпустил погнутый руль, глянул на пустое пассажирское сиденье и широко улыбнулся. Лицо его снова приобрело человеческий вид. Он насладился сполна. Эти людишки вечно бежали от него, поджав хвосты и подвывая от ужаса Квейгмайер весело подобрал с пола уши и приставил их на место.

— Еще один со страху обделался, — фыркнул желтозубый. — Испугался элементарного фокуса. — Он высунулся из окна и закричал — Эй, постой, я же просто пошутил! — Ах, как гладко все сошло. Квейгмайер покачал головой. — Никто нынче шуток не понимает. Только охать и вздыхать горазды.

Ему было очень весело.

— Да, хорошего бригадира нынче не сыскать, — простонал он в перерыве между приступами хохота.

Внезапно Квейгмайер с треском захлопнул челюсти, словно откусил смех. — Иногда мне кажется, будто я напрасно стараюсь. Разливаюсь соловьем, уговариваю. Никто меня не слушает, только и знают — дай, дай, дай. Вот это они понима-ают. Насчет хотения.

Пассажирская дверь захлопнулась сама собой, и грузовик снова влился в поток машин. Заиграла чудесная музыка, Квейгмайер улыбнулся, за его спиной завизжали шины и загудели клаксоны.

— Столько шуму из ничего. — Желтозубый опять включил печку и набрал полную грудь восхитительно спертого воздуха. — И мне это нравится. Тратьте. Тратьте свои силы. Пляшите. Тумба-юмба, трам-пам-пам. Этот птенец кашу варил, этот — воду носил, этот — по дрова ходил, а этот — удал, Жан-Поль Сартра читал и всех замочил.

Глава шестая

ШЕЛЕСТ УМИРАЮЩЕГО ВЕТРА

Убийца встал за спиной Ерша. Все просто. Несколько точных движений — и он исправит положение дел. Ерш вертел головой, вглядывался в толпу. К зданию подъехала полицейская машина, из нее вышли люди, хлопнула дверца. Ерш мгновенно насторожился.

Солнце спряталось за небоскреб, сразу посвежело, как будто осень нанесла городу преждевременный визит. По улицам протянулись оранжевые тени.