я только что умер и очнулся на небесах, несмотря на то что мои действия привели меня куда угодно, только не в рай.
Это непривычное чувство, потому что я словно ощущаю себя на небесах, оставаясь при этом на земле.
— Мачете. Думаю, мне этого достаточно.
Аврора идет ко мне, ее шаги точны, платье разрезано у колен, на коленях видны обрывки и засохшая кровь. Ее синяки и шрамы заставляют меня снова сжать руки.
Когда я впервые увидел ее такой, когда мой взгляд упал на нее, всю в синяках, я почувствовал, как во мне разгорается ярость, как внутри меня полыхает жаркий огонь, желающий уничтожить все и вся, что к ней прикасалось.
У меня всегда есть запасной план, я всегда знаю, сколько в мире предателей.
— Куда опять ушел
Дэймон? — спрашиваю я Аврору, еще раз оглядывая шкафы, не ища ничего конкретного, но проверяя, не пропустил
ли я какие-нибудь камеры или детекторы голоса.
— Он пошел покупать лекарства.
Ее голос тих, но я слышу ее мягкие шаги, приближающиеся ко мне.
— Зачем? — спрашиваю я, заглядывая в верхние шкафы над раковиной в конце кухни.
— Чтобы
убить ребёнка.
Я замираю, и мое сердце падает в желудок.
Это заставляет меня бояться того, что произошло, когда я был без сознания. Если бы случилось то, о чем я думаю, я бы не смог жить с собой.
Я бы желал себе смерти. Я бы хотел умереть до того, как мне придется увидеть этот день, когда я не смогу защитить Аврору от этого.
Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Аврору, и вижу, что ее глаза полны слез. Несколько недель назад я не думал, что наступит день, когда я снова увижу слезы в глазах Авроры, когда она открыто покажет мне свои эмоции. И все же сегодня, в этом месте, где началась ее травма, она плачет так, словно не видно спасителя.
Как будто она теряет надежду.
Нет.
Боже, нет.
— Он насильно кормил меня едой, вот откуда у меня этот синяк.
Она показывает на свою щеку, где красные следы от гнева испещряют ее идеальную кожу. Она поднимает на меня глаза; эти мягкие карие радужки, в которых заключено все мое существо, смотрят на меня, ища помощи.
— Я не хотела есть и сказала, что меня тошнит, но он понял это неправильно и подумал, что я беременна твоим ребенком. Он разозлился и ударил меня, а потом стал кормить насильно, несмотря на мои отказы и приступы паники.
От каждого ее слова у меня слабеют колени.
Я делаю шаг к ней, чтобы оказаться в пределах ее досягаемости, затем медленно поднимаю руку и нежно провожу большим пальцем по синякам на ее лице. Аврора закрывает глаза, и из ее глаз катятся тихие слезы.
Я обхватываю ее талию другой рукой и притягиваю ближе. Ее глаза открываются, и она смотрит на меня.
— Мне очень жаль. Это моя вина…
Аврора качает головой. Я заправляю ее волосы за ухо, мои пальцы задерживаются там, а затем скользят по ее шее. Я чувствую, как она дрожит, прижимаясь ко мне.
— Так и есть, Аврора. Я люблю тебя, и все же я не смог сделать то, что тебе было нужно от меня. Уберечь тебя. Как я могу простить себя, когда мы здесь?
Аврора поднимается на цыпочки, проводит рукой по моей щеке и упирается лбом в мой лоб.
— Как бы я хотела привязать тебя к себе. Я бы хотела, чтобы ты видел то, что вижу я. Я бы
хотела, чтобы ты испытал то, что заставляешь меня чувствовать. Разве я не твоя возлюбленная, Ремо?
Я сглатываю и киваю.
На ее лице появляется медленная улыбка, ее мягкое тело прижимается к моему.
— Тогда поверь мне, в этом нет твоей вины. Мы можем
выбраться отсюда. Мы можем сделать это. Однажды я уже сопротивлялась. Я сделаю это снова, но на этот раз рядом со мной будешь ты. Я участвовала в слишком большом количестве битв, Ремо, теперь я устала, и я надеюсь, что ты сможешь провести эту битву за меня.
Ее рука ложится на мою шею, притягивая меня вниз, и она прижимает меня к себе.
Электрический ток пронзает меня, поднимается по позвоночнику, зажигая нервные окончания.
Нагнувшись, я поднимаю ее и обхватываю ее ноги вокруг своей талии. Затем я подхожу к мачете, лежащему на полу, и поднимаю его. Я беру его с собой, проходя в пристроенную гостиную, и сажусь на диван лицом к двери.
Аврора прижимается ко мне. Я прижимаю ее к себе, пока во мне теплится жажда крови и желание совершить еще одно убийство.
Как бы я хотел его помучить.
Хелиа рассказала мне.
Он назвал мне имя, и через несколько минут Дэймон напал, прежде чем я успел осуществить свой план по его похищению.
Со мной Аврора, но я позабочусь о том, чтобы его смерть стала самой страшной из всех, что когда-либо видело человечество. Останки Дэймона покажут в новостях завтра утром. Их покажут по всем каналам Лондона, предупреждая общественность о том, что произойдет, если кто-то снова начнет преследовать Аврору Кэйн.
Жену Ремо Кэйна.
Улик не будет, но результат наверняка будет.
Жестокое убийство, совершенное неизвестным убийцей.
Нельзя напасть на самого известного человека Лондона, центр элитного круга, и уйти невредимым.
Минуты превращаются в час, затем проходит второй час. Аврора заснула в моих объятиях, и я прижимаю ее к себе все крепче и крепче. Это только доказывает, как далеко мы от Лондона, если Дэймону требуется столько времени.
Через несколько минут после двухчасовой отметки я слышу гул автомобиля, и Аврора перекладывается со своего места на мои колени. Медленно отстранив ее от себя и положив на диван лицом к открытой планировке дома, я беру одеяло, которое нашел сложенным на дальнем конце дивана, и накидываю его на ее спящее тело.
Выпрямившись и стерев с лица все эмоции, я берусь за рукоятку мачете и становлюсь прямо перед дверью. Мои ноги слегка расставлены, равновесие выровнено, рука сжимает мачете, взгляд устремлен на дверь передо мной.
Машина останавливается, из нее выходят тяжелые ботинки. Мгновение спустя дверь машины с грохотом захлопывается.
Я крепче сжимаю мачете, и на моем лице появляется извращенная улыбка. Давненько я не пользовался никаким другим оружием, кроме пистолета.
Когда шаги становятся ближе, краем глаза я замечаю, как Аврора меняет позицию. Я перевожу взгляд на нее, но она вздыхает и не двигается с места, поэтому я снова смотрю на дверь.
Я напрягаю
