и они стали не доступны. Самое печальное было то, что полностью исчезло хлопковое масло, которое производилось в самом городе. Когда стало нечего есть, самым вкусным блюдом стало масло, заправленное солью, в которое макали кусочки хлеба. В этот трудный период папа уже работал в ОРСе (Отдел Рабочего Снабежния) на хлопкоочистительном заводе в качестве снабженца и получал наравне со всеми скудный паёк. Попытка хищения продуктов пресекалась немедленно и жёстко. Папа изо всех сил старался поддерживать рабочих и ездил по бухарскому району в поисках продуктов. Благодаря старинной дружбе с местными продавцами скота, папе иногда удавалось купить за небольшую цену одну или две яловые коровы. Благодаря этому, рабочие завода периодически, примерно раз в месяц, получали порцию мяса. Другим источником получения мяса была охота на маленьких степных оленей-джейранов. Для этого требовалось получить строго ограниченную лицензию на их отстрел. Папа, вооруженный маузером, был организатором и участником охоты на этих маленьких оленей. На заводе отбирали несколько опытных охотников и на грузовой полуторке вместе с представителями власти-одним или двумя милиционерами, и папой отправлялись на ночную охоту в степях Кызыл кум. Машина носилась по степи с зажжёнными фарами и, если джейран попадал в освещённую полосу, то его судьба была решена: охотники стреляли без промаха. Когда количество отстреленных оленей достигала разрешённой, охота заканчивалась, охотники, а также сопровождающие их милиционеры возвращались в город. Сразу хочу отметить, что и тогда узбекские власти берегли фауну и не допускали никакого браконьерства. На всех дорогах, ведущих в места обитания этих быстро бегающих оленей – красавцев, были установлены вооружённые посты. Можно было не завидовать браконьерам-любителям оленины. Разрешение на охоту предприятиям выдавались крайне редко. Поэтому, получить такой деликатес как кусок оленнего мяса, расценивался как праздник. В то же время, положение с провиантом лишь ухудшалось. Практически есть было нечего. В это время, какому-то сердобольному деятелю пришла в голову «блестящая мысль»: кормить народ продуктами отхода производства хлопкового масла. При отжиме паровым прессом в повышенной температуре семян хлопка, содержащих масло, остаются спрессованные жмыховые пластины, которые быстро твердеют. Именно эти пластины стали выдавать по талонам в качестве питательного продукта. Сам по себе он был не привлекателен. Какое количество калорий, насколько он был полезен и какие возможные последствия от его употребления в действительности, никому не было известно. Но доминанта-спасение от голода, затмевала все возникшие вопросы. Эти пластины имели большую твёрдость и кушать их – это сломать зубы. Поэтому, их обычно разбивали кувалдой или большим молотком и шпарили горячей водой. Кувалды и молотки немедленно были сметены с прилавок хозяйственных магазинов. Не хочу драматизировать далее ситуацию. Голод наступил у нас, когда я учился в начальной школе. Никто не жаловались на голод, но внешний вид учеников выдавал признаки серьёзного недоедания. Но в нашей школе никто не погиб от голода. По-видимому, в каждой семье были какие-то резервы или дополнительные возможности, наконец, деньги, которые помогли выжить в это суровое время. Помню один случай, который остался в моей памяти. Я всегда очень любил селёдку и дрожал от нетерпения, когда её разрезали. Селёдка во время голода абсолютно исчезла с нашего стола. Однажды, я вернулся из школы, помыл руки и сел за стол, где уже сидели пять человек. Трое из них-Тётя Дора и двое её детей-беженцы из Украины. Мама подала мне тыквенный суп, в котором было несколько кусочков тыквы и несколько лапшинок, и маленький кусочек хлеба. Только я начал кушать суп, как мой братик Моня поделился со мной, что на закуску они съели по кусочку селёдки. Маленькую селёдку подарила соседка. Я обомлел, затем заглянул маме в глаза и увидел, что она смущена: она забыла обо мне, деля селёдку. Я встал из-за стола, зашёл в спальню и дал волю слезам. Через некоторое время мама зашла в спальню и первый раз в моей жизни извинилась и сказала, что она сохранила остатки селёдки и просит меня пройти к столу. Действительно, на розеточке лежала маленькая жабра со створкой. Мама склонилась надо мной и тихо сказала: возьми в рот и пососи. Селёдочный запах и вкус сделали своё дело. Я получил истинное наслаждение и забыл обиду. Как мало нужно было для этого. Прошло ещё какое-то время и положение стало исправляться: в наших краях голод постепенно стал уходить. Но он оставил в сознании людей неуверенность в завтрашнем дне, которая привела к массовому психозу-семьи начали заводить крупнорогатый скот, козлов, свиней, кроликов, птиц. Наш город не препятствовал этому, т. к. любой дом имел собственный двор и каждый жилец имел во дворе свой небольшой сарай. Тётя Фаня купила корову, полагая, что она даст много молока, как заверял её владелец. В действительности, она давала от силы, если у неё было хорошее настроение, четыре литра, а обычно менее трёх. Тем не менее, эта корова жила у тёти Фани много лет. Наша семья также поддалась общему настроению и завела кроликов. Я с ними дружил и когда папа выбирал кролика на обед, я уходил. До сих пор я обхожу стороной прилавки с тушками кроликов и не могу их есть. Со временем, когда на прилавках магазинов почти восстановился прежний ассортимент продуктов, люди успокоились и психоз сам по себе прошёл. Если объективно признаться, то голод в наших краях был несравненно слабее, чем на Украине и Поволжье, но огромный поток беженцев их вид и их рассказы сильно напугали жителей, особенно городов. Поэтому паническое настроение и ожидание худшего усугубляло психологическое состояние многих людей. В дальнейшем, часть беженцев вернулась, другая адаптировалась к местным условиям жизни и осталась жить в наших краях навсегда. Среди них были специалисты в различных отраслях, в том числе в просвещении, промышленности и т. д. Несомненно, они и их потомки способствовали развитию Средней Азии. Переходя к Голодомору, который лишь опосредовано коснулся нашей семьи, то о нём написано так много, что я ничего нового о нём добавить не могу. Читая материалы исследования, посвящённые Голодомору, я пришёл к выводу, что это было спланированное и осознанное убийство миллионов невинных людей: украинцев, русских, евреев и других. Практически мало кто, а точнее, никто не понёс наказание за эту человеческую трагедию. Во время Голодомора на Украине оставались две семьи Догадкиных: дяди Мехла и тёти Доры. Прежде, чем продолжить эту тему, я намерен познакомить читателей с двумя событиями, зафиксированными в моей детской памяти. Известно, что советская власть объявило войну всем религиозным конфессиям под лозунгом «религия это мракобесие и яд для народа». Борьба с мракобесием
