— Варвар!!! — взвизгнула хафлингесса, спугнув стайку разноцветных пичуг. — Петунья Додон, отвернись!!!
— Ой-е, мамочка-а-а… — восхищенно пропела девушка, но потом опомнилась и последовала совету мачехи, правда, не забыв пробурчать при этом: — Я вообще-то, взрослая, даже замуж собираюсь. Так что…
— Дикие вы какие-то… — пожал я плечами. — Ну да ладно, ходите грязными.
— Вот-вот… — несмело подхватила Пета. — Я уже воняю как мертвяк. Да и ты, мамуля… того…
— Петунья!!! — поспешила привести к порядку падчерицу Франка. — Мало ли что на уме у этого варвара…
Но теперь в ее голосе прозвучало некое сомнение. Тщательно замаскированное. Или мне показалось?
Молча, залез в воду и едва сдержал стон наслаждения. Пахнущая серой огненно горячая вода пронизанная мириадами воздушных пузырьков, в буквальном смысле возвращала к жизни. Прикрыл глаза и постарался ни о чем не думать. Все равно пока от меня ничего не зависит. И этот портал еще… Но готов влезть куда угодно, лишь бы подальше от этого острова. И от черных…
— Глаза закрой.
— Что? — я вынырнул из блаженной полудремы и узрел четыре ноги на краю ванны. Крепкие, стройные, а на одной из них еще изящная татуировка в виде цветной змейки обвившейся вокруг щиколотки. У хафлингессы мачехи.
— Глаза! — опять потребовала Франка. — Ну же, я замерзла…
— И я… — пискнула Пета.
— Уже…
— Нет, это невообразимое варварство… — проворчал голос Франки. — Но мы не собираемся ждать, пока ты загадишь все воду. И не вздумай подсматривать…
— Вода проточная.
— Горяча-ая… — восторженно воскликнула Петунья. — А я тебе говорила мамуля.
— Можно открывать?
— Нет… да… — с сомнением буркнула хафлингесса, опустившись в воду до самого подбородка. — И вообще… Мог бы благородно нам уступить.
— Еще чего. Что там с пентаграммой?
— Это не пентаграмма. Неуч. Я начертала сигил или сигиллу[50], если тебе угодно. В нее входит несколько пентаграмм, — Франка презрительно скривилась. — А так да, закончила, завтра с утра можно отправляться.
— На каком это языке? — я невольно попытался угадать очертания груди хафлингессы под бурлящей водой. И, кажется угадал. Сколько же ей лет? А выглядит не хуже своей падчерицы. Такая зрелая, роскошная красота. И очень соблазнительная, прямо таки притягивающая…
— На одном из древних диалектов румийского… — нехотя ответила хафлингесса. — Пета, подложи мне под голову полотенце. Ох, как я устала… И не высовывайся из воды, дева, веди себя пристойно.
Я с трудом отвел глаза от задорно торчащего соска Петуньи и поинтересовался у Франки:
— Почему завтра с утра?
— Телепортация происходит в пространстве, а не во времени. — С превосходством, как неразумному ребенку, сообщила Франка. — Из ночи попадем в ночь, следовательно, рисковать не стоит. Мало ли куда занесет. Я так и не смогла выдержать суквекции радиантов, поверхность не ровная.
— Хорошо… — согласился я с хафлингессой, а сам неожиданно почувствовал, как задрожал амулет Малены. А это… это могло означать, только опасность. Вне всяких сомнений. — Быстро, одеваться, быстро!!! — подавая пример, я мигом вылетел из воды и подхватил рогатину, обшаривая глазами каменную осыпь на склоне горы.
— В чем дело? — не открывая глаз, вяло поинтересовалась Франка. — Ерунда, наверное, какая-то…
— Черные пожаловали, твори портал, можем не успеть… — я едва успел натянуть подштанники, как увидел растянувшиеся полукольцом множество корявых фигур карликов, выступивших из леса. И почти сразу же, как будто получив команду, карлы резко ускорились и побежали в нашем направлении, стремительно сокращая расстояние.
Франка, едва успев набросить платье, быстро подскочила к камню, раскинув руки, застыла перед ним, и речитативом завела какое-то заклинание. Между пентаграммой и ее ладонями стали проскакивать зеленые искорки.
— Мне надо время настроить портал… — напряженным голосом сообщила она. — Немного…
— Мама… — у меня за спиной тихонечко охнула Пета.
— Что? — застегнув многочисленные пряжки на доспехе, я оглянулся и не поверил своим глазам. Петунья быстро, почти бегом спускалась навстречу карликам. Пропуская ее, карлы расступились, и опять сомкнулись в строй, продолжая быстро карабкаться вверх. А девушка, не останавливаясь, бежала к…
Внизу появились три человека в темных плащах. Именно к ним направлялась Петунья. Два чародея сделали шаг ей на встречу, а третий, красиво взмахнув посохом, послал к нам дымную, пронизанную бардовыми икрами стрелу, на лету разделившуюся во множество маленьких черных вихрей.
В то же мгновение, перед хафлингессой с треском и шипением развернулось большое окно, подернутое серебристой вибрирующей пленкой.
— Я его долго не удержу, кто-то очень сильно мешает. Обхватите меня руками… — хафлингесса обернулась, вдруг увидела, что ее падчерицы нет, и истошно закричала: — Зачем? Пета вернись!!! Верни ее…
Даже не знаю, как у меня получилось. Всего лишь мысленно представил стену между нами и летящим заклятием, припомнив описание чародейского щита из книги. Совершенно не надеясь на успех. Но он… он все-таки получился… к счастью…
Черные вихри со страшным скрежетом врезались во внезапно возникшую перед ними блестящую завесу, опали на землю струйками серого праха, а призрачный щит, несколько раз вспыхнув серебром, с пронзительным, почти живым стоном исчез. Я покачнулся и едва не упал, в последний момент, уперев рогатину об землю. Голова невыносимо кружилась, внутренности выворачивало в дикой тошноте. Карлики казались уже совсем близко, а сил не хватало даже встать.
Решение пришло само по себе — практически теряя сознание, я обхватил отчаянно упиравшуюся хафлингессу, и прыгнул с ней в портал.
Ослепительная вспышка, сменившаяся полной темнотой, странное ощущение невесомости и пустоты внутри тела, опять вспышка и… мы с Франкой рухнули на какую-то кровать, с треском и грохотом, развалив ее.
— Что за? — я попытался выпутаться из кружевного одеяла, как получил по башке тяжелой шкатулкой. Шкатулкой с драгоценностями хафлингессы. А потом на меня еще свалилась сумка с книгами. Уже моя сумка.
— О Боги… да слезь ты с меня… — где-то в глубине вороха подушек и одеял прошептала Франка. — Задавишь…
Я откатился в сторону и, не веря своим глазам, потряс головой. А потом еще раз, слишком уж необычное зрелище предстало перед глазами.
Шикарно обставленная изящной мебелью комната, богатые гобелены и ковры, множество свечей в причудливых подсвечниках.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
