Читаем без скачивания Уроки жизни - Артур Дойль

Потому-то мы не можем ни поверить в добросовестность мсье Ранкэна, ни найти для себя ровно ничего удивительного в том, что законопроект по реформе Конго в том виде, в каком он представлен, требует множества доработок, чтобы пусть приблизительно соответствовать условиям Берлинского соглашения.

С уважением

Артур Конан-Дойль

Конголезский займ

«Экономист»

27 ноября 1909 г.

Милостивый государь!

В своей интересной статье «Реформы, предлагаемые в Конго» Вы упоминаете сумму в 1 320 000 фунтов стерлингов, которая будто бы должна быть выделена в помощь этой стране. Такой поворот событий просто-таки выбил бы у реформаторов почву из-под ног. В действительности бельгийское правительство не отдаёт деньги безвозмездно: это — кредит, процент которого будет оплачен коренным населением Конго, и это притом, что сам кредит, как показывает анализ ситуации, вовсе не служит интересам этого населения. О феноменальной скаредности бельгийского правительства свидетельствует уже хотя бы тот факт, что те самые туземцы, за счёт которых создаётся фонд помощи Конго, должны будут (как явствует из бюджетного проекта) изыскать средства на субсидирование престолонаследника, содержание музеев и консерваторий, оплату бельгийских медицинских институтов и многое другое. С тем же успехом мы могли бы обложить налогом южноафриканских кафров — пусть они помогут нам профинансировать музей в Южном Кенсингтоне или, скажем, электрифицируют за свой счёт помещения Отдела по делам колоний.

Искренне Ваш

Артур Конан-Дойль

Реформы в Конго

«Таймс»

3 декабря 1909 г.

Сэр! В своё время я потратил немало времени на изучение конголезской проблемы. И вот этим утром, прочтя Вашу статью на данную тему, испытал величайшее сожаление. Позвольте мне высказать на сей счёт некоторые свои соображения.

История наших отношений с конголезскими властями — это сплошная череда подобострастных увещеваний, с одной стороны, и невыполненных обещаний, с другой. Цена за это — жизни несчастных туземцев.

Начиная с англо-конголезской Конвенции 1881 года и Берлинского договора от 1883 года ни одно обращение, принятое в Европе, не возымело эффекта в Африке. Нас обманывали постоянно. В 1905 году было обещано опубликовать свидетельства очевидцев, собранные Бельгийской комиссией по расследованию. Этого не сделано по сей день. В годовщину бельгийской аннексии британское правительство получило торжественное заверение в том, что условия жизни коренного населения Конго вот-вот будут значительно улучшены. С тех пор минуло 15 месяцев — ничего не сделано. В течение одного дня росчерком пера все конголезские земли и продукция были отданы во владение прежнему государственному аппарату Конго. Наверное, в течение 15 месяцев новое правительство страны могло бы сделать хоть что-то для изменения прежних законов: возможность реформ в течение нескольких лет обсуждалась в бельгийской Палате, и они не должны были составить проблему для новых властей.

Принимая в расчёт всю предысторию вопроса, должен заметить: если мы тщательно не изучим новые предложения, то проявим со своей стороны преступную халатность. Сохраняя молчание, мы создадим впечатление, будто британская общественность ими удовлетворена. Необходимо дать понять со всей ясностью, что некоторые пункты соглашения неприемлемы и не позволят нам принять документ в качестве окончательного. Только в этом случае мы сумеем добиться их изменения и докажем, что не зря будоражили общественное мнение. Какой смысл молчать сейчас, если потом, когда новый проект станет законом, всё равно придётся поднять голос протеста? Сейчас самое время во всеуслышание высказать мнение на этот счёт и таким образом если и не повлиять на суть будущего закона, то по меньшей мере проявить последовательность. В письме Вашего корреспондента нашли своё отражение все худшие аспекты предлагаемых реформ. Это и проволочки с разрешением свободной торговли (что не может быть дарованным «благом», а есть право народа), и призыв к увеличению численности местной армии (которая собственному народу всегда служила кнутом), и косвенная поддержка системы принудительного труда (поскольку 40 % бюджета составляют налоговые выплаты за каучук, копал и т. д.), и, наконец, отсутствие всякой финансовой базы, на которой могла бы существовать орда чиновников, паразитирующая сегодня на теле народа. Таковы предлагаемые реформы; нас критикуют за то, что мы не соглашаемся их принять, и призывают к молчанию, которое будет истолковано как знак согласия. Я же считаю, что, напротив, наступают решающие дни, когда мы должны дать понять бельгийцам, что такие изменения не пройдут и что им придётся устранить продолжающиеся злоупотребления, прежде чем наша страна сочтёт вопрос закрытым.

Кроме того, мы имеем полное право подвергнуть сомнению сам дух этих предложений: он сам по себе позволяет догадаться, каким образом они будут выполнены. Были ли признаны чудовищные злодеяния, совершенные в прошлом? Отнюдь: мсье Ранкэн отрицал таковые, причём весьма самодовольным тоном. На одном пароходе с ним из Конго прибыл доктор Дорпингхаус, идеальный свидетель, чьи показания заслуживают полного доверия. Он представил список страшных злодейств, многие из которых развернулись у него на глазах, и притом совсем недавно. Все собранные случаи относятся лишь к одному небольшому району. Кроме того, 27 сентября мне написал мистер Моррисон, доказательством честности которого может служить уже хотя бы тот факт, что компания «Касай» не сумела засудить его «за клевету». В письме, которое Вы соблаговолили напечатать, он подробно рассказывает о том, как селения той местности, где он работал миссионером, подвергались налётам с целью захвата рабов для обеспечения рабочей силой строительства железной дороги Гран-Лак. Как может мсье Ранкэн утверждать, что в Конго не совершалось преступлений? Вернись он с признанием, что условия жизни там плохи, возьмись он за исправление положения дел, и мы тут же преисполнились бы к нему симпатией.

И вновь я хотел бы спросить: почему суд не заинтересуется всеми этими делами прошлых лет? Барон Валюс находится в Бельгии. Он правил Конго много лет, и за эти годы в стране развернулся такой разгул убийств, какого не знал цивилизованный мир. Суд над виновником и его наказание помогли бы нам поверить в искренность бельгийского правительства. Мы своих проконсулов — своих Клайвов и Уорренов Гастингсов (хотя само упоминание этих имён в данном контексте выглядит кощунственно) — не раз отдавали под суд. Что же говорить в таком случае о мелких преступниках, вроде капитана Арнольда, который был приговорён к 12 годам принудительных работ в Конго, но при этом сохранил все свои полномочия в Бельгии? Похоже, и здесь бельгийское правительство не нашло в себе сил доказать небеспочвенность собственных заверений.

Повторяю: по моему глубокому убеждению, предлагаемые реформы не соответствуют серьёзности ситуации. Чтобы привлечь общественное внимание ко всем их слабостям, необходимо давление извне. Благосклонное же к ним с нашей стороны отношение лишь продлит на неопределённый срок те злодеяния, которым мы пытаемся положить конец.

Искренне Ваш

Артур Конан-Дойль

Уиндлшем, Кроуборо, Сассекс

29 ноября

P.S. Ваш корреспондент, насколько я понимаю, убеждён в том, что если наши несогласия с бельгийской политикой основываются на исключительно гуманитарных соображениях, то Германия практически заинтересована в решении вопроса. Нечто противоположное навязывается одновременно германской прессе. Попытки поссорить великие державы с самого начала были краеугольным камнем бельгийской политики в Конго.

Йомены будущего (Сэр А. Конан-Дойль о подразделениях мотоциклетных войск)

«Дэйли экспресс»

8 февраля 1910 г.

Милостивый государь!

Ваша интереснейшая статья о преимуществах моторизированных подразделений над кавалерийскими при выполнении боевых задач, связанных с деятельностью медицинских служб и комиссариата, весьма убедительна. Но я давно уже выражал взгляды, аналогичные тем, что предлагаются в Вашем эссе. Заменив стрелками-мотоциклистами конных йоменов, чьи возможности ограничены оборонительными функциями, наше государство получит огромный выигрыш — как в эффективности, так и в финансах.

Сделав это, а кроме того поставив всю артиллерию на колёса, вращаемые на бензиновом или газовом топливе (о чём давно мечтают сами артиллеристы), мы бы практически вытеснили лошадь (а вместе с ней — бесчисленные заботы, связанные с закупками, уходом и кормлением) из нашей оборонительной системы.