долларов в год и более[302]. Модераторы контента Facebook, которые не работают в штате компании, а нанимаются через временные агентства, получают в среднем 28 тысяч долларов в год. Обычным людям, которые создают контакты, контент и разговоры на Facebook, разумеется, не платят вообще.
Это касается не только цифровых платформ. В компании Zymergen, работающей на стыке биологии и искусственного интеллекта, тоже наблюдается вилка. С одной стороны — высокооплачиваемые ученые с докторскими степенями, с другой — низкооплачиваемый вспомогательный персонал, а работников со средними зарплатами между этими двумя крайностями практически не существует[303].
Все это указывает на меняющуюся топологию занятости в экспоненциальную эпоху. Это экономика, в которой превалируют нематериальные активы — те, которые производятся хорошо образованными, обладающими узкопрофессиональными знаниями специалистами. Люди с высоким уровнем образования получают высокую компенсацию. Одновременно существует группа менее обеспеченных, менее квалифицированных сотрудников, которые могут даже не признаваться наемными работниками. В целом в результате идет понижение доли доходов работающих людей. Работники со средними заработными платами, которые раньше были двигателем западной экономики, исчезают.
* * *
В долгосрочной перспективе новые технологии, как правило, приносят пользу работающим. Обычно они приводят к инновациям, которые улучшают условия работы. Плуг, электричество, освещенные рабочие помещения — все это сделало труд менее опасным. При всех потрясениях промышленной революции она в итоге привела к заметному, последовательному и устойчивому росту уровня жизни рабочих.
При этом глобальные рынки труда — сложная система. На них есть победители и есть проигравшие. Например, когда в Великобритании в XIX веке заработная плата резко выросла, некоторые группы впали в нищету, как знаменитые ткачи, ручной труд которых заменили механические ткацкие станки[304]. Несмотря на рост заработной платы, многие были вынуждены трудиться в адских условиях, о которых говорилось в главе 3. С 1790 по 1840 год заработная плата рабочих выросла на скромные 12%, в то время как ВВП на одного рабочего увеличился более чем наполовину. Только в 1860-х годах заработная плата простых людей догнала технологические достижения, а полностью она сравнялась с ними только в 1900 году. Это было столетие, когда рабочие отставали от прогресса, — неприятное столетие, даже если в конце концов все сработало[305].
«В конце концов все сработало» — эти слова легко написать. Но в них — несколько десятилетий прозябания, когда доходы не росли, а качество жизни падало. Как сказал Джон Мейнард Кейнс, «в долгосрочной перспективе мы все мертвы»[306]. А в промежутке на рынке труда будут существовать глубочайшие пропасти между изменениями, вызванными новыми технологиями, и нормами и законами, регулирующими работу.
Еще не поздно перестроить экономику, чтобы перекрыть этот растущий разрыв. Как это часто бывает в экспоненциальную эпоху, даже когда новые разрушительные технологии перестраивают экономику и общество, в процессе появляются и новые идеи о том, как адаптироваться. Просто требуется некоторое время, чтобы эти идеи стали реальностью. Сегодня мы уже можем выделить четыре характерных момента, необходимых для более справедливого урегулирования трудовых отношений.
Начнем с того, что работникам необходимо достоинство. Многие изменения, описанные в этой главе, оказали дегуманизирующее воздействие на работающих, за это мы должны благодарить беспрецедентную мощь технологий экспоненциального века, позволяющих наблюдать за сотрудниками, контролировать, ранжировать и задабривать их. Интересно, однако, что эти технологии необязательно должны находить столь зловещее применение. Например, американская компания BP использует браслеты Fitbit для мониторинга самочувствия сотрудников — метод, который мягко поощряет персонал больше заниматься физическими упражнениями, за что многие работники благодарны. Важно отметить, что ношение браслетов добровольное. Эта схема показывает, что новые технологии — даже технологии наблюдения — необязательно ведут к эксплуатации. При условии, что люди имеют право голоса и возможность отказаться от применения таких технологий, они не представляют угрозы для благополучия. Более того, они способны предложить путь к большей удовлетворенности работников.
Чтобы человек не терял на рабочем месте чувство собственного достоинства, мы должны изменить наш подход к управлению. Это означает поиск новых способов не допустить использования начальством несправедливой разницы во власти, а также предоставление людям большей самостоятельности в том, как они выполняют свою работу. Для работников, которыми все чаще управляют алгоритмические системы, это возможность поговорить с реальным человеком, способным исправить несправедливое действие алгоритма. Люди также должны иметь более широкий доступ к информации, которой компания о них обладает, и более четкие объяснения того, как принимаются автоматизированные решения. Профсоюзы все чаще задумываются, как помочь работникам отвоевать свои «права на данные» о том, кому поручают задания, кого штрафуют и за кем следят[307].
Гибкость также имеет значение. Работа в эпоху экспоненциального роста нестабильна. Как мы видели в главе 2, это время драматических преобразований. Многие компании потерпят крах. Старые отрасли отомрут. Целые технологии, например ископаемое топливо, станут ненужными. В то же время будут появляться и развиваться новые технологии: дешевая солнечная энергия, квантовые вычисления, долговременные аккумуляторы, точная биология. Они приведут к возникновению новых динамичных отраслей промышленности, в которых потребуется больше работников с соответствующими навыками. Постоянные изменения и стали причиной многих проблем, о которых говорилось в этой главе, — крушения старых организаций, сотрудники которых оказались не приспособленными к новым ролям.
Чтобы адаптироваться к новой эпохе, люди должны иметь возможность постоянной переквалификации. В старом мире вы могли работать на одном месте с 18 до 60 лет. Сегодня мало какая отрасль способна просуществовать так долго, а если и просуществует, то только благодаря постоянному технологическому обновлению. По прогнозам Всемирного экономического форума, в период с 2020 по 2030 год изменятся 42% основных рабочих навыков. Но как реализовать это постоянное переобучение?
Цифровые технологии помогут и здесь. Конечно, глупо приводить в качестве примера источника переквалификации TikTok, однако подобные приложения вполне могут стать будущим образования. В TikTok полно видеороликов в стиле «сделай сам», особенно на такие темы, как обустройство дома, кулинария и уход за кожей. Но люди с профессиональными интересами также могут найти сообщества и продолжать учиться. Например, у учителей, ученых и диетологов есть большие сообщества на TikTok, и многие используют своих подписчиков для распространения информации или исправления широко распространенных заблуждений. В июне 2020 года TikTok объявил, что в рамках новой тенденции микрообучения будет поручать экспертам и учреждениям создавать образовательные ролики. Конечно, сам по себе TikTok не сможет переквалифицировать всю рабочую силу нынешней экономики, но эти усилия говорят о новых формах цифрового обучения, потенциал которых сейчас только исследуется. Почему бы нам всем не заняться самообразованием с помощью цифровых платформ?
Работникам также нужна безопасность. Во времена
