В уши ударило громкое жужжание… тьфу! Лабиринт явно не чистили с момента постройки. Пол был покрыт толстым слоем экскрементов, гниющей плоти и отбросов, и все это кишело насекомыми. Ее желудок сжался, и она поспешно поднялась на ноги, утопая в этой гадости по щиколотку, стряхивая особо назойливых мух. Голова кружилась от кошмарной вони. Рядом лежал череп, который она приметила еще сверху, только вблизи на его поверхности видны были следы зубов.
Она посмотрела на своих спутников. Джерри и Карло пытались поднять на ноги Грэма. Мейзи привалилась спиной к стене, закрыв глаза; губы ее беззвучно шевелились в молитве.
Начинать вправо…
– Сюда! – крикнула она, схватив Мейзи за руку. Джерри с Карло подняли-таки Грэма, закинув его руки себе на плечи, – они занимали почти всю ширину прохода и их водило из стороны в сторону. – Бегом, чтоб вас! – крикнула она, и они чуть ускорились.
Скорость! Им надо спешить! Им надо углубиться в Лабиринт раньше, чем монстр доберется до предпоследнего прохода, иначе он просто загонит их в тупик.
– Быстрее!
Мейзи упала. Ариадна рывком подняла ее на ноги и наотмашь ударила по лицу. Та широко раскрыла глаза, белые на покрытом грязью лице, и они поспешили за мужчинами. Грэм начал переставлять ноги. Бег по этому месиву превращался в пытку: ноги вязли, и в грязи то и дело попадались твердые обломки, скорее всего кости: некоторые хрустели под ногами, некоторые – округлые и скользкие, некоторые – острые. Они миновали первый поворот, и слева от них открылся первый проем. Теперь ей предстояло принять решение: продолжать продвигаться к центру или залечь в тупике и ждать, пока он проскочит мимо? Исходя из того, что он двигается наружу, а не просто поджидает их?
Вот они, ворота, проверь мизинец…
– Направо! – скомандовала она.
Трехголовая фигура остановилась, и Джерри отцепился от них, прислонив Грэма к стене.
– Откуда ты знаешь? – спросил он, глядя на нее мутными глазами. Все же он приходил в себя – опыт и страх понемногу одолевали винные пары.
– Знаю! – отрезала она. – Верь мне! Я могу принять больше спиртного, чем любой из вас. А теперь шевелись!
Они двинулись дальше, и теперь Грэм держался лучше, хотя то и дело падал. Они бежали по бесконечному коридору; правда, несмотря на вонь, в нем было сыро и прохладно, не то что на раскаленном от солнца помосте. Две каменные стены тянулись параллельно друг другу, упираясь вдалеке в третью, высокую, отделявшую Лабиринт от зрительских рядов. Над ней яркими пятнами виднелись сбегавшиеся посмотреть на их барахтанье зрители.
Они свернули за угол – еще один пустой и бесконечный коридор.
Они слишком шумят… но ведь толпа наверняка заглушает их?
Еще поворот, и на этот раз она остановила всех, хватая за плечи, потом осторожно заглянула за угол. Пусто.
– Пошли!..
Еще один вопрос: как далеко успел уйти Минотавр? Продолжает ли он спешить наружу, или сидит на пути, или затаился в тупике, пропуская их вперед, чтобы напасть со спины? Они хотели проскользнуть мимо него – а если он хочет того же? Большинство его жертв хотели только как можно дольше прятаться и вовсе не стремились в центр Лабиринта, как она и ее спутники; волшебной дверью в Меру логово Минотавра служило только для них.
Они добежали до ворот, и снова она заставила всех остановиться и одна прокралась вперед на разведку. Высунуть голову, быстрый взгляд налево… быстрый взгляд направо… Никого.
Куда дальше? Для того чтобы продолжать движение к центру Лабиринта, им надо было повернуть направо. Она повела их налево и услышала, как толпа взвыла от восторга.
Они добежали до поворота, обогнули его и остановились, увидев тупик.
– Ошибка! – выдохнул Джерри. – Обратно!
– Нет! – сказала она и ухитрилась-таки удержать их; они слушали ее, выпучив глаза, слишком взвинченные или пьяные, чтобы рассуждать здраво.
Грэм открыл глаза, хотя стоять без посторонней помощи не мог. Джерри и Карло выглядели лучше, но и они не соображали почти ничего.
Она заставила их оставаться на месте и вернулась к повороту, который они только что миновали. Забыв про брезгливость, она легла прямо в грязь, вырыла небольшое углубление для головы и выглянула за угол; над грязью виднелся только один ее глаз. Все ее внутренности сжались, протестуя против вони и копошения жуков. Поверхность была очень неровная, вдобавок она надеялась, что зрение у Минотавра не настолько острое, чтобы тот заметил едва выступающую над ней часть лица.
Теперь ей оставалось только ждать… ждать… ждать…
Она услышала, как шум толпы то усиливается, то вновь ослабевает.
Священные жертвы не шевелились, поэтому зрители реагировали на то, что делал Минотавр.
Вот он! Он показался из-за дальнего угла и шел в ее сторону; все его непристойное уродство особенно наглядно проявлялось на ярком солнечном свету. Боже! Он был огромный, не меньше семи футов роста, может, даже все восемь, широкий, волосатый, с этой чудовищной рогатой головой…
Он подошел к воротам, из которых они только что вышли, и остановился.
Толпа затаила дыхание. Он шагнул в проем и покрутил головой из стороны в сторону. Потом сделал шаг назад и уставился огромными бычьими глазами в ее сторону. Он сделал шаг. Толпа взревела.
Гады! Гады проклятые! Астерий слышит подсказки зрителей!
Минотавр остановился, и толпа снова стихла. Монстр повернулся к центру Лабиринта, задрал лапищи, ухватился за верх стены и подтянулся, переступая человеческими ступнями по камням. Он выглянул в коридор, который уже миновал, и покрутил головой, глядя по сторонам. Потом отпустил руки, плюхнулся назад, разбрызгивая грязь, и снова посмотрел в ее сторону.
Он знает, что они спрятались там!
Он понял это по реакции зрителей, возможно, он даже видит ее!
Чудовище повернулось, вернулось к проему и нырнуло в него, скрывшись из виду. Теперь уже Ариадна прислушивалась к шуму толпы: тихо… еще тише… снова громче. Значит, Минотавр и за воротами играет в нерешительность, притворяясь, будто не знает, в какую сторону повернуть.
Он любит играть со своими жертвами.
Лежа в ледяной вонючей жиже со впивающимися ей в бок острыми костями, она ждала. Это несправедливо! Минотавр может смотреть поверх стен; она не подумала об этом раньше.
Что еще рассказал Киллеру Оракул? Что Минос любит запускать как можно больше жертв одновременно? Конечно, толпа не пришла бы в такое возбуждение, если бы подобные спектакли разыгрывались каждые три дня. Что такого особенного в пяти жертвах, если не считать возможности делать ставки?
В воротах вновь показалась морда Минотавра, посмотревшего в обе стороны. Значит, он все еще здесь, играя с ними, и толпе это нравится.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
