Читаем без скачивания Происхождение тютельки - Борис Бурда

Бывали вещи и позабавнее, например, демонстративный разговор при коллеге, обожающем всякие технические новинки, о том, что родственники передали из Израиля магнитофонную пленку, на которой записан крик раненого таракана. Достаточно прокрутить эту пленку в доме по два часа вечерами в течение недели – и тараканы уходят навсегда, да еще и другим рассказывают, чтоб обходили десятой дорогой. Пленку начали жалобно просить, я, малость покобенившись, дал (как записал – не скажу, самому теперь неудобно), после первого дня прослушивания мне радостно сообщили, что тараканов стало гораздо меньше, а на второй с сожалением вернули – взбесился горячо любимый всей семьей сиамский кот.

Еще одна принятая когда-то в научных кругах шуточка – где-нибудь в середине диссертации прервать научный текст сообщением типа: «Кто дочитает до этого места, получает ящик пива». Сам видел текст: «Выбираем вторичный прибор типа «Фокке-Вульф-190», так как пояснительную записку к диплому практически никто не читает». Кстати, не прочли. Да что говорить – я лично, поселяясь в гостиницах, только года два тому бросил писать в графе гостиничной анкеты «Цель приезда» бесхитростное признание «Террористический акт». Ни разу не арестовали, ей-богу!

Теперь уже, раз признался, буду осторожен. А то чего не вытворял по молодости… Записал как-то раз на магнитофон утренний блок радиопередач начиная с семи часов, а 1 апреля запустил его через радиолу ровно в шесть ноль-ноль. Жена пришла на работу за час до ее начала и не сразу поняла, где все остальные.

Но это все вещи частные, а как же с этим праздником на государственном уровне? В СССР, например, было непросто. Впервые отмечать День смеха собрались в 1966 году, причем столицей юмора планировали объявить именно Одессу (как будто и так неясно…). Но одесситов подвел их же земляк, министр обороны Малиновский – скончался 30 марта, как раз перед праздником, и дал всем очень осторожным прекрасный повод его отменить. Но после закрытия КВН в 1972-м авторская группа одесской команды собралась и, рассудив, что «КВНа нет, а жить все-таки надо!», придумала новый вариант Дня смеха – Юморину. И уже в следующем году по улицам Одессы прошлось юморинное шествие – чуть аккуратное, чуть заорганизованное, с утвержденными плакатами, но уже достаточно яркое. Более того, лозунги Юморины принимались народом к исполнению даже с большим рвением, чем призывы ЦК, – не прошло и года, как одесситы добились исполнения юморинного призыва: «Одессит, стой! Подумай, все ли ты сделал для появления в Одессе миллионного жителя?» А во время одного из праздников на стадионе на газон выкатили стиральную машину и обещали немедленно ее вручить предъявителю фотокарточки тещи с дарственной надписью. Думаете, машину обратно увезли? Дудки, нашелся и такой – в Одессе все есть!

В 1976 году времена стали посерьезней, в юморинных шествиях и прочих моментах праздника нашли какие-то идеологические огрехи, и чтоб не рисковать, в Одессе начали увольнять с волчьим билетом любого завклубом, проводящего в этот день какое угодно мероприятие, имеющее отношение к юмору. Помню свое удивление по поводу того, что апрельский концерт известного барда Александра Дулова в Одессе был обозначен в афишах как лекция общества «Знание» «Роль авторской песни в организации досуга геологов». Но с новыми временами в Одессу вернулась и Юморина – более того, сейчас в Одессе 1 апреля официально нерабочий день. И вновь гордо реют над городом юморинные лозунги – колонна порта идет под плакатом «Доведем импортную технику до уровня отечественной!», военная кафедра меда поднимает транспарант «Враг не СПИД!», институт связи провозглашает: «Чем меньше телефонов, тем больше автоматов!», а неведомые борцы за справедливость возвещают городу и миру: «Панамский канал был, есть и будет каналом!» А вот лично мне больше всего понравилось изображение бюро находок, на котором девушка-приемщица вывешивала в окне плакатик: «Граждане! Еще не все потеряно!» Правда, хочется верить?

Все-таки насколько мы счастливей, скажем, немцев! У них выражение «Aprilgluck» (дословно «апрельское счастье»), этимология которого тоже, по ряду источников, связана с этим праздником, означает счастье переменчивое, обманчивое. А у нас 1 апреля – просто радость без границ. Так и нужно. Не забудьте подойти к кому-нибудь и сказать: «У тебя вся спина белая». Особенно это уместно летом на нудистском пляже. Впрочем, прав Дон-Аминадо – там лучше подойти и сказать: «Маска, я тебя знаю!» Так что не стесняйтесь, говорите – и какая разница, поверят или не поверят? Это же просто знак внимания. Кстати, что это у вас вся спина сзади? С праздничком!

Тень на бюллетень

Все деревья, стены домов и павильончики на троллейбусных остановках залеплены плакатами. Выборы – что тут поделаешь? Совершенно понятно, почему в древнем Вавилоне и Ассирии это не прижилось – больно уж тяжело выбивать предвыборные лозунги клинописью, а потом их менять, чтоб, не дай бог, ассирийский избиратель не увидел, что обещал нынешний владыка на прошлых выборах. А вот бумага – она все стерпит. Но как же в древности без выборов обходились?

Обходились, но не всюду. Родина демократии – Древняя Греция, это знают все. А насколько эта демократия была непохожа на нашу – лишь немногие. Начнем с того, что она была настолько демократична, что во многих случаях не давала никаких преимуществ даже самым достойным и талантливым, не говоря уже о самых порядочных. На целый ряд выборных должностей претенденты просто назначались по жребию. Чего удивляться тому, что назначенные таким образом присяжные осудили Сократа?

Еще одним замечательным вкладом Греции в демократию были выборы наоборот, или остракизм. Говоря нашим языком – выявляли больно умных. Или богатых, или влиятельных – в общем, заметных людей. Их автоматически объявляли опасными для демократии и обязывали в течение десяти лет блистать своими талантами где-нибудь подальше от отечества. Честь их это никак не порочило, имущество сохранялось, родственники не преследовались, но будь любезен, не показывай носа на милой родине всего каких-то десять лет. На одном из таких голосований к одному из лидеров Афин эпохи персидских войн Аристиду подошел, видимо, неграмотный человек и попросил нацарапать на его черепке для голосования (черепок по-гречески «остракон», откуда и название процедуры) имя Аристид». «Почему?» – поинтересовался Аристид и услышал в ответ: «Я его не знаю, но мне не нравится, что его слишком часто называют «справедливым». Аристид молча выполнил просьбу избирателя, а поскольку нацарапавших его имя оказалось немало, после голосования отправился в изгнание.

Следующим шагом демократии в Древней Греции был имущественный ценз. Еще Солон разделил граждан по доходам на четыре категории: чем больше доход, тем больше и прав. Высшее руководство избирают только самые богатые, причем из своей же среды. Раньше это получалось само собой, ибо заниматься государственными делами мог только тот, кто имел возможность не отвлекаться на зарабатывание хлеба насущного. А при Перикле, чтобы расширить круг имеющих гражданские права, было решено выплачивать вознаграждение гражданам, исполняющим выборные должности, дабы они могли послужить родине, не умерев при этом с голоду. Называлось это вознаграждение, что забавно, диетой. Конечно, это правильно, ибо нищий депутат даже опасней нищего чиновника, но сколько же нужно платить, чтоб искушение возместить недоплату с помощью взяток исчезло? Судя по газетам, даже у богатой Америки пока не хватает на это средств.

Интересная демократия имела место в Спарте. Всевозможные предложения вносились только царями и геронтами, а народ должен был их только одобрить. Причем спартанское голосование, как мне кажется, больше всех других заслуживает этого названия: все решала громкость голоса. Побеждало то предложение, сторонники которого громче орали в его защиту. Нечто подобное имело место у нас в Гражданскую войну и породило выражение «шаляпинские права: у кого бас здоровше, тот и прав». А коль громкие голоса оказывались не у тех, вступал в силу еще один спартанский закон: «если народ проголосовал неправильно, цари и геронты имеют право распустить народное собрание». Кто решал, что правильно, а что нет – понятно. Вот такая демократия.

Традиционным образцом демократии долгое время считалась Римская республика. По нашим понятиям, в ней тоже не все просто. Тамошний парламент – сенат – учреждение не выборное, а наследственное. Выборные лица, обладающие всей полнотой власти, назывались консулами, что знаменитый историк Моммзен переводит так знакомым нам словом «товарищ». Товарищи консулы получали свои полномочия всего на год, будучи абсолютно равными, что, в принципе, таило опасность: а что делать, если один консул прикажет одно, а другой – другое? Выходили из этой трудности по-разному; например, командовали войском по очереди: день – один консул, день – другой. В результате при Каннах демагог товарищ Теренций Варрон дождался своего дня и двинул армию на поле боя, на котором она практически вся и полегла, включая его коллегу Луция Эмилия Павла, категорически не желавшего сражения в этих условиях. Сам Теренций, что интересно, уцелел. В отличие от его избирателей.