Тихим голосом Сидящий Волк подозвал стоявшую неподалёку дочь, и Лесное Лекарство подбежала к нему. Он что-то сказал ей, и она выпрямилась во весь рост.
— Сидящий Волк объявляет, что раздаёт всё своё имущество своему народу. Любой из вас может войти в нашу палатку и забрать оттуда все мужские вещи, равно как весь наш табун, кроме принадлежащих мне лошадей. Отныне у Сидящего Волка не остаётся ничего. Он полностью принадлежит Великому Духу…
Три долгих дня не прекращались исступлённые восторги Вороньего Племени, оглушая окрестности барабанным боем и пронзительным свистом. Сеятели посадили на удобренном поле табак. Танцоры исполнили ритуальные пляски. Отзвучали священные песни. Бесконечные кушанья, приносимые в шатёр, были съедены. Джону Брауну казалось, что его голова отяжелела от постоянно сменявшихся впечатлений. И в буйстве праздника он забыл о том, что потрясло его больше всего — он забыл о Лесном Лекарстве.
Теперь перед ним внезапно возник Молчун, одетый для дороги, и сказал напористо:
— Пора ехать!
— Что случилось? Куда спешить? — Джон принялся протирать глаза.
— Нам надо немедленно уезжать… Я увожу отсюда женщину… Лесное Лекарство!
— Что? — Сон как рукой сбросило с англичанина. — Та индеанка? Красавица? Ты похищаешь её? Как же так? Что они, дикари, с нами сотворят, если настигнут?
— Меньше спрашивай, сейчас время не разговоров, но быстрых шагов…
Утро стояло тихое и сонное. Туман обступил стойбище со всех сторон. Никто не обратил внимания на то, как три всадника и две навьюченные лошади лёгкой рысью выехали из деревни.
Вечером того же дня Лесное Лекарство подобралась к Молчуну и сказала:
— Твой белый друг не из этой жизни. Он погибнет.
— Не понимаю тебя.
— Я не вижу его в моей жизни. Вижу тебя, вижу Сидящего Волка, вижу многих других. Они связаны со мной. Но не вижу его. Нет его следов. Каждый человек может идти туда, куда ему дозволено Творцом. Но если он приходит в неположенное место, рука Великого Духа останавливает его. Я не вижу, чтобы твоему белому другу полагалось быть в стране Абсароков. Он ошибся. Он забрёл не туда. Ему нужно немедленно уходить отсюда…
После отъезда из стойбища Джон сделался напряжённым, его говорливость исчезла, он замкнулся в себе. Марсель Дюпон то и дело перехватывал его тоскливые взгляды, устремлённые на Лесное Лекарство. И эти взгляды бередили его собственную страсть. Не проходило ночи, чтобы он не подминал под себя Лесное Лекарство и не впивался в неё пламенеющим членом, в то время как смущённый англичанин старался отвести глаза. Будь она одной из прежних жён, Молчун с щедростью, принятой у дикарей, уступил бы её Джону на несколько ночей. Но Лесное Лекарство целиком завладела его существом, и при мысли о ней он испытывал хищную звериную жадность.
Как-то вечером Джон Браун немного приотстал от Молчуна и Лесного Лекарства. В это время из тёмного бора справа появилось с десяток обнажённых всадников. Атака была совершенно внезапной и на редкость безмолвной. Дикари промчались мимо белого человека, растерянно поднявшего руки над головой и что-то закричавшего, и первые двое из них пустили стрелы. Остальные вдруг завыли по-волчьи и поочерёдно стукнули Джона по плечам и голове древками копий. После этого они как-то сразу смолкли и ускакали в опускавшиеся сумерки.
Вцепившись пальцами в рубашку, прибитую стрелами к взмокшей груди, англичанин тихонько постанывал, пока к нему спешили Молчун и Лесное Лекарство.
— Какая-то совершенно нелепая и бессмысленная смерть, — пробормотал он и боком съехал с седла. Его голова ударилась о землю, неуклюже подпрыгнула, и всё тело вдруг задрожало.
Молчун спрыгнул с коня на скаку и едва не упал подле распростёртого Джона.
— Пока не поздно… Марсель… помнишь, я обещал открыть тебе маленький секрет об американском языке?
Траппер растерянно кивнул.
— Так вот, нет никакого американского… это… тот же самый английский…
Лицо раненого обильно покрылось каплями пота.
Молчун тряхнул косматой головой, отгоняя вившуюся мошкару, и склонился над окровавленным англичанином. Джон мелко трясся. Две стрелы торчали прямо из-под сердца, никакой надежды, разумеется, не могло быть. Удивляло, как вообще Джон Браун, этот щупленький человек с подслеповатыми глазами, не скончался сразу от такого ранения.
— Молчун, — прошептал Джон, пуская кровь между губами, — попроси её поцеловать меня… Я никогда прежде… не знал… таких…
Траппер вздрогнул и быстро посмотрел на Лесное Лекарство. Она сидела неподвижно и смотрела в пространство перед собой, беззвучно шевеля губами. Казалось, что из глаз её плыли струи какого-то мутного света. Марсель дотронулся до её платья и показал рукой на умирающего.
— Он хочет, чтобы ты прижалась к нему ртом… простилась так…
— Губами к губам? — уточнила она.
— Да.
Она быстро поднялась, шагнула к Джону, встала возле него на колени и обеими руками взяла его голову. Низко склонившись над ним, она приблизила свои глаза к его и затаилась. Джон облегчённо вздохнул и прекратил дрожать. Лесное Лекарство приоткрыла губы и прильнула к испачканному кровью рту белого человека, и Марселю почудилось, что женщина сделала несколько глотков. В тот же миг почувствовалось дуновение ветра, и воздух наполнился невнятным ропотом. Молчун решил, что он провалился в сон, видя, как закачалась трава, задышали разом кроны деревьев вокруг. Призрачные губы припали к устам Молчуна, и он ощутил явный вкус крови во рту, будто не Лесное Лекарство, а он сам пил бегущую изо рта Джона Брауна кровь.
Дыхание англичанина остановилось. Индеанка отодвинулась от него. Уверенным движением она свела челюсти мертвеца вместе, закрыв ему рот, и, зачерпнув липкой ладонью горсть пыли и размяв её пальцами до состояния кашицы, положила руку поверх посиневших губ. На давно не бритом лице Джона Брауна остался отпечаток ладони, закрывающей его рот.
— Видишь, — произнесла женщина, — нас никто не тронул. Этот отряд был для твоего друга. Нас Черноногие просто не увидели…
Внезапно всё отступило от Молчуна, как если бы сама жизнь затмилась. Он качнулся, хватаясь руками за воздух, ища опоры, и рухнул на землю. Лесное Лекарство села возле него, и он ощутил внезапную волну страсти, поднявшуюся густой пеной, словно много лет уже не любил женщин. Настоящий ураган ворвался в него. Молчун рывком привлёк к себе Лесное Лекарство и повалил рядом с собой. Звуки окружающего мира сделались совсем глухими, почти неуловимыми, только дыхание женщины пульсировало в ушах. Молчуну казалось, что налетевшая жажда любви предназначалась специально для того, чтобы заполнить опустошённое сердце. Его ничуть не смущало, что в двух шагах лежал труп с двумя стрелами в груди. Непреодолимая сила толкала его в детородную плоть, пронизывала острыми лучами огня и насыщала жизненной силой каждую клеточку его тела.
