Прошел не один день, прелюде чем мы снова увидели морскую змею. Они встречались довольно редко. Наши люди совершили в Персидском заливе несколько тысяч погружений, и ни один не подвергся нападению. Подозреваю, что это еще одно из незаслуженно оклеветанных "морских чудовищ".
Мы покидали Персидский залив, с гордостью глядя на черную доску, на которой было написано мелом: "Станция 400". Гравиметрических замеров сделано вдвое больше, чем нам заказали. На участке концессии во многих местах отмечены аномалии, подкрепленные свидетельствами образцов эоценовой эпохи. Опираясь на наши данные, "Британская нефтяная" отправила в этот район сперва сейсмографическую экспедицию, затем бурильщиков. А в июле 1962 года из Абу-Даби вышел первый танкер, груженный нефтью "месторождения Калипсо". Ежедневная добыча достигала сорока тысяч баррелей.
Едва мы завершили эту экспедицию, как перед нами неожиданно открылись радужные перспективы. Пришла радиограмма: Государственное управление научных исследований и министерство просвещения согласились помочь финансированию океанографических экспедиций "Калипсо". Государство обязалось покрывать примерно две трети наших ежегодных текущих расходов; взамен мы девять месяцев в году будем выполнять научные задания.
Четыре года мы ждали министра, который продержался бы достаточно долго, чтобы добиться от правительства поддержки нашей группе.
Пройдя испытание подводной нефтеразведкой, "Калипсо" и наш исследовательский центр впоследствии не раз выполняли задания промышленности. Мы отклоняем рядовые поручения, которые могут быть выполнены обычными водолазами или аквалангистами; нам по душе неизведанное и увлекательное. Проверяли устройства, которым предстоит работать под водой, помогали прокладывать электрический кабель в Лионском заливе. В числе наших самых удивительных заданий были поиски воды… под водой.
Подобно многим населенным пунктам в наши дни приморский город Кассис, лежащий восточнее Марселя, испытывал недостаток в питьевой воде. Между тем рыбаки и ныряльщики знали, что по соседству, возле Пор-Миу, из-под белого известнякового мыса вырывается в море поток пресной воды. Впервые это явление было отмечено еще в 1725 году. И "Эспадон", забрав тридцать пять ныряльщиков и техников, вышел в Пор-Миу искать подкрепление для кассисского водопровода.
Подземная река вливается в море на глубине около сорока футов. Восемь двоек ныряльщиков попеременно уходили под воду, все дальше проникая в русло и укрепляя осветительную проводку вдоль свода. Пройдя сто пятьдесят футов, вдруг заметили дневной свет. Здесь был ход, который открывался на поверхности земли в пятидесяти футах над рекой. Это позволило намного укоротить электропроводку: генератор перенесли ко входу в шахту и оттуда спустили вниз провода.
Главная пещера простиралась дальше почти горизонтально, причем река оказалась двухслойной: вдоль дна пещеры бежал внутрь поток теплой соленой воды, над ним устремлялась в море холодная солоноватая струя. Плоскость соприкосновения двух противоположных потоков была отчетливо видна, она напоминала глицериновую пленку. Просунешь голову сквозь нее, и тебя тянет в противоположные стороны; вверху холодно, снизу тепло. Для изыскателей двухслойность была очень кстати: внутрь они плыли вдоль дна, возвращались по поверхности.
В трехстах футах от входа в своде оказалась небольшая полость, заполненная воздухом. А дальше опять каменная труба с водой. Солемер все время показывал наличие соли в воде, но во многих местах ее было настолько мало, что не оставалось сомнения: поблизости есть пресноводные источники. Когда изыскатели ушли от входа на девятьсот семьдесят пять футов, ложе подземной реки резко опустилось, линия свода тоже пошла вниз. Глубина здесь достигла девяноста пяти футов. Дальше проникнуть было невозможно. Но анализ участков с наименьшей соленостью позволил нам подсказать властям Кассиса, где бурить сверху, чтобы добраться до пресной воды.
Другое необычное задание мы назвали "Операция Красный ил". Алюминиевый завод в Гарданне, по соседству с Марселем, грозил похоронить окрестности под горами отходов. Как всегда в таких случаях, заводские инженеры вспомнили про море. Они предложили смешивать отходы с водой и по трубам выводить на материковую отмель. Рыбаки и биологи решительно восстали: красный ил погубит все донные организмы! Я был вполне согласен с ними, но обещал все-таки заводу придумать какой-нибудь выход.
Сперва нужно проверить, как же выброс повлияет на дно шельфа. Будет ли пульпа оседать, или останется во взвеси, или ее унесет течением? Я нагрузил отходами тендер и вышел в море у Моргну. Здесь чистая голубая вода, и на глубине пятнадцати футов типичное марсельское дно: песок и зеленое морское пастбище. Поместив под спущенный с тендера шланг кинокамеру с цветной пленкой, я распорядился выпускать отходы. Вниз устремился темный столб. Течение увлекло в сторону легкие частицы, крупные зерна посыпались на дно. Получилось нечто вроде опрокинутого атомного взрыва. Рыбы бросились наутек. Красное облако поглотило аквалангистов. Наш опыт показал, что такой способ избавляться от отходов погубит места промысла на континентальном шельфе.
А если спускать их через длинную трубу в естественный контейнер — скажем, подводный каньон? В четырех милях от Кассиса мы отыскали заиленный каньон глубиной шесть тысяч футов. Здесь все равно не занимались ловом. Этот каньон мог вместить все отходы алюминиевого завода на сто лет вперед. Мы тщательно прощупали дно гидролокатором и наметили схему трубопровода с выходом на глубине тысячи футов; так глубоко трал не опускают.
Это решение неожиданно оказалось полезным и для наших научных изысканий, оно позволяло вести наблюдение за отложением искусственных осадков, судить о поведении течений и распространении ила по абиссальной равнине.
Самое крупное задание от промышленности "Калипсо" получила в 1958 году, когда буровые вышки обнаружили в Сахаре запасы природного газа. Месторождение Хасси Р'Мель оставляло далеко позади все известные до тех пор месторождения Европы и Африки. В отличие от США, где очень много природного газа, Европа зависит от коксогазовых комбинатов. Чтобы довести газ из Сахары до кухонь Стокгольма и заводов Триеста, его хотели транспортировать по трубам к Средиземному морю, там сжижать, на танкерах доставлять в европейские порты, после чего опять по трубам подавать потребителям. Но этот способ, влекущий за собой огромные расходы, все равно не мог ни использовать полностью возможности месторождения, ни обеспечить все потребности в газе.
