7. Кому вы рассказывали о своей гетеросексуальности? Как люди реагировали на то, что вы им сказали?
8. Среди гетеросексуалов очень мало по-настоящему счастливых людей. Существуют методы, позволяющие изменить сексуальную ориентацию. Вам не приходило в голову воспользоваться ими, что бы сменить свою сексуальную ориентацию?
9. Подавляющее число развратителей малолетних – гетеросексуалы (95%). Как вы думаете, насколько безопасно для вашего ребёнка, если он будет общаться с учителем-гетеросексуалом?»
Подобно Рохлину, Давенпорт пытается объяснить своему критику и его единомышленникам, что двойная мораль в сексе несправедлива. Что гомосексуалам, особенно подросткам, точно также нужна литература, адекватная их видению мира, как и представителям сексуального большинства. Отсюда некоторый натурализм писателя: он пишет на языке эмоционально незрелых подростков, поскольку любой другой язык покажется им таким же фальшивым, неискренним и непонятным, как Лолите изысканные обороты речи Гумберта, именующие её «ультрафиолетовой нимфой» (вместо того, чтобы сказать: «Ты – загорелая классная девчонка»)!
В половом воспитании нуждаются все. Всем необходимо достичь зрелости чувств, избавиться от невротических комплексов, блокирующих способность любить, обрести способность к избирательности и к альтруизму, без которых не бывает подлинной любви. И хотя в этом нет особой разницы между представителями сексуального большинства и меньшинства, геям всё же приходится намного труднее. Они привыкли к тому, что их сексуальная инаковость осуждается, отождествляясь с извращённостью, с психической и биологической неполноценностью. Подростки, относящиеся к категории «ядерных» гомосексуалов, нуждаются в половом воспитании, предупреждающем развитие у них интернализованной гомофобии. Именно такой тактики придерживается Марк, воспитывая Уолта.
Представители же сексуального большинства нуждаются в профилактике гомофобии, ибо это тоже подвид невроза.
Обеспечить полноценное половое воспитание могут лишь педагоги (в том числе работники пионерских и скаутских организаций), прошедшие курс обучения основам сексологии у врача-сексолога. Те же, кто отягощены гомофобными предрассудками или страдают интернализованной гомофобией, вне зависимости от их возраста, нуждаются не столько в правильном половом воспитании, сколько в психотерапевтическом лечении. В полной мере это относится и к лицам, отягощённым педофилией: любой человек с парафилией (перверсией, половым извращением) нуждается в лечении, покуда ещё не стряслась беда.
Что же касается педофильных тенденций, остающихся латентными и не представляющих собой угрозы, то они не только не мешают педагогам, но порой делают их особо одарёнными специалистами. В этом отношении Гай Давенпорт прав. Кэхилу остаётся лишь поверить на слово, что описание чувств гомосексуальных подростков – не более эксцентрично, чем шекспировский рассказ о чувствах Ромео и Джульетты.
Глава VI. Печали и радости однополой любви
Пожалуйста, поймите меня правильно – я сам себя не всегда понимаю верно.
Теннесси Уильямс
«Семижды заключив тебя в свои объятья!»
Литературные комментаторы порой чересчур дотошны. Шарль Бодлер похвастал в стихах, что за ночь он девять раз поимел Жанну Дюваль, свою ненасытную любовницу (в переводе Эфрона этот подвиг стал куда скромнее, сократившись до семёрки)! Литературоведам бы скромно промолчать, так нет же, они уточнили, что речь в стихах идёт не о реальных, а о мифологических событиях. Поэт сравнивает себя с подземной рекой Стикс, девятью кольцами спирали окружающей царство мёртвых у древних греков.
Дурной пример заразителен. И мне показалась отнюдь не случайной привязанность американского драматурга Теннесси Уильямса к магическим семикратным половым эксцессам. В своих мемуарах он то и дело сообщает, что будил своего очередного партнёра именно семь раз за ночь, причём сам всегда выступал в активной роли. Даже со случайно «снятым» на улице морячком, имени которого он так и не вспомнил, Уильямс оказался неутомимым любовником. «Я бы сам не поверил, но это досконально записано в моём дневнике – я трахнул его семь раз за одну ночь» . А уж его любимцу актёру Кипу и вовсе приходится туго; желание обладать им «…было столь ненасытным, что я ночью снова и снова будил его, чтобы заняться любовью. Я совершенно не понимал в те дни – и те ночи – что от страсти может устать даже пассивный партнёр».
Свои литературные достижения драматург объяснял всё той же половой неутомимостью, ставя её в пример своим коллегам. Так, выслушивая из уст мэтра американской литературы Торнтона Уайлдера критические замечания по поводу своей пьесы, Уильямс мысленно пожалел его: «Думаю, что бедняге просто не удалось в жизни как следует потрахаться».
Навязчивые напоминания Теннесси о собственной незаурядной сексуальности с неукоснительным выполнением активной мужской роли, перемежаются с эпизодами, в которых, напротив, он сам настойчиво предлагал себя незнакомым мужчинам в качестве пассивного партнёра. Вдвоём с приятелем они «снимали» любовников во время «круизинга» – специальной прогулки по местам, «…где группками собирались моряки и солдаты, и там я вступал с ними в грубые и откровенные переговоры. Я мог подойти к ним и спросить (стёрто автором)– иногда они принимали меня за сутенёра, ищущего клиентов для проституток, и отвечали: «Согласны, где девочки?» – и мне приходилось объяснять, что «девочки» – мой партнёр и я. Они разражались смехом, начинали о чём-то переговариваться, и – в половине случаев соглашались, после чего отправлялись на квартиру моего партнёра или в мою комнату в общежитии АМХ – Ассоциации Молодых Христиан».
Несколько лет спустя, когда напарником Тома по круизингу был уже новый партнёр, снявший для этого случая номер в отеле, подобная история закончилась невесело. Они подцепили двух морячков, и когда с сексом «…было покончено, моряки внезапно вырвали из стены телефонный провод, меня поставили к стенке, а друга стали избивать, выбив ему несколько зубов. Потом к стене поставили его – угрожая ножом – а бить начали меня.
Верхним зубом мне насквозь пробило нижнюю губу.
Насилие и ужас лишили меня чувств. Мой друг отвёл меня в АМХ, но я был в бреду и ничего не соображал. В АМХ терпеливый молодой врач зашил мне губу».
Впрочем, и сам Теннесси тоже не чурается криминальных проделок. По его рассказам, в голодное послевоенное время, переживаемое Италией, он и ещё два богатеньких американца,«…сопровождаемые бесстыдным австралийцем, подбирали римских мальчишек, продававших сигареты, и на моём джипе отвозили их в дикие места. Там мы припарковывали джип, и исчезали в чаще с кем-нибудь из продавцов сигарет. Всё это были скорее шалости. Но привели они к моей третьей ночи за решёткой».
Кто же он, подлинный Том (Теннесси – его псевдоним) – активный и неутомимый сексуальный гигант, начисто лишённый феминных манер и интересов, или, напротив, крайне уступчивый партнёр, мечтающий отдаться грубому, а иногда и опасному самцу?
Противоречивость его поведения дополняется ещё и обычными для него демонстративными выступлениями в защиту общественной морали, попранной геями (странная привычка для человека, побывавшего в весьма двусмысленных переделках!). Так, он вздумал перевоспитать своих друзей – «педовок», проповедуя им скромность. «Я говорил им – тем, кто слушал, что такое (развязное)поведение делает их «невкусными» в сексуальном плане для любого человека, заинтересованного в сексе… всё пролетало мимо ушей, конечно» .
Заметим в скобках, что сам поборник морали и скромного поведения постоянно чувствует «…косые и пренебрежительные взгляды со стороны персонала отеля, но меня это нисколько не трогало – мне никогда не удавалось ладить с персоналом отелей и с квартирными хозяйками». Ещё бы, ведь он каждый вечер приводил в свой номер новых юнцов, чья профессия ни у кого не вызывала сомнений! А на скольких агрессивных представителей вооружённых сил или вечно пьяных представителей «голубой» богемы в обществе Тома насмотрелись консьержки и портье?! Пожалуй, лишь в Париже он чувствовал себя вполне комфортно, находя жильё, соответствующее его привычкам и вкусам: «Это был вполне беспутный отель; там ничего не имели против юных визитёров» .
Особенно комична одна из историй, рассказанных писателем Дотсоном Рейдером, любовником Уильямса, которую я передаю со слов Льва Клейна. Дело происходило на палубе плавучего ресторанчика в Италии. Однажды его посетители увидели, что к плоту, находящемуся неподалёку в лагуне, подплыли двое парней, скинули плавки и занялись сексом. Теннесси поднял крик, требуя, чтобы столь наглое нарушение нравственности было немедленно прекращено, а преступники понесли заслуженную ими суровую кару. Все уговаривали его угомониться, но он был вне себя. Вызвали метрдотеля, который направил к плоту официанта, наделённого карательными полномочиями. «Молодой официант разделся до плавок, – рассказывает Рейдер.– Мы увидели, как он подплывает к плоту. Он взобрался на него, постоял некоторое время, глядя на то, что проделывали два парня, а затем …скинул свои плавки и присоединился к забаве. Теннесси выскочил из отеля в праведном гневе» .
