class="p">Я ударил кулаком по капоту, и она обернулась на меня.
– Это все из-за тебя! Я не поеду с тобой! Ты сумасшедший! Гонишь машину и…
Мне не хотелось больше это слушать.
К черту разговор. Если кто и изнасилует ее этим вечером, то только я.
– И что? И что? – сил моих больше не было. Я сделал два шага в сторону Мики, дернул ее за руку и слегка толкнул к капоту машины. Стоило бы все-таки доехать до дома. Но разум рисовал мне впечатляющие картины ее соблазнительного тела на моей тачке, а сердце уже не могло ждать. Клянусь, оно бы выпрыгнуло из груди, если бы я срочно не вкусил «дозу».
Или оно выпрыгнет от того, что у меня сейчас будет передозировка. Снова.
Как же я был зол. На то, что она упрямая. На то, что закатывает истерики, в то время как другие только и глядят мне в рот. Я не привык к такому.
– Ты что делаешь, а? – Мика оперлась руками на капот, подув на свои разлетевшиеся волосы. Я с каким-то победным блаженством отметил, что ее соски проступили под белой тканью платья.
Ликование. Она возбуждена. Черт возьми, она хочет меня, а строит из себя невесть что.
Я сделал шаг к ней на встречу, но она оттолкнула меня, но я лишь повел плечом. Опять она бьет меня в сердце. Внутри меня как-то скрутило, но боль тут же сменилась сладкой судорогой внизу живота.
– Сделаешь еще шаг…только попробуй сделать шаг, Миллер.
– Ох, какая угроза, – резко схватил ее за запястья и заломил руки за спину. Мика вскрикнула, я прижал ее к себе, чувствуя, как твердые соски прижимаются к моей груди. Тонкая проклятая ткань. Хочу, чтобы ее не было на хер.
Я благодарил мир только за то, что мы остановились в довольном укромном месте: здесь деревья, слабое освещение и нет домов. Если нас никто не услышит, мы не проведем ночь в тюрьме, хотя она будет кричать…будет.
– Мика, – прижал ладонь к ее щеке. Она судорожно вдохнула, прикрывая глаза, будто принюхивалась ко мне. – Маленькая Мика.
На секунду мне показалось, она сейчас расплачется.
– Не называй…не называй так… – она затрясла головой, словно в истерике, ее ноги слегка подкосились и раздвинулись, будто непроизвольно ее тело просило меня.
Мой член дернулся, представляя ее с широко расставленными ногами на капоте своей машины.
Хватит представлять. Мной завладела одержимость, я чувствовал, что сердце в груди бьется так, словно вот-вот остановится. Но мне плевать. Пусть я умру, но я немедля овладею этой женщиной.
Мика
Господи, Господи, Господи. Я никогда еще не чувствовала себя такой дрянью. Просто падшей мерзавкой, отвратительной…самой от себя было тошно, но Майкл доводил меня до грани, просто глядя на меня такими глазами, как будто я была Богиней. Будто он умер бы за меня, хоть и за мое тело…но именно сейчас.
Пусть не за душу.
В горле пересохло, меж бедер стало влажно, и больше всего я не хотела, чтобы он проверил это. Но он проверил.
– А как тебя называть? – его губы коснулись моей щеки едва-едва, дыхание опалило кожу.
В один миг он рывком поднял мое платье, отодвинул в сторону трусики и прижал пальцы к моему изнывающему лону. Ох, Господи.
Я сама себе противна, но я хочу чтобы его пальцы были глубоко во мне. Черт возьми, и не только пальцы…
Не нужно было пить. Не нужно было. Нет, нет, нет.
Так тянуло к нему.
– Как тебя называть? – повторил он хриплым, срывающимся голосом. Он будто сам был готов застонать, просто прикасаясь ко мне. – Влажная маленькая Мика? Ведь ты влажная…я просто хотел убедиться в этом.
– Майк… – я не могла дышать. Я не могла глотать. Я не могла двигаться.
Собрав волю в кулак я попыталась вырваться, но Майкл был быстрее молнии. С рыком он развел мои ноги в стороны, посадил на капот тачки и прижал мои руки к железу. Приковал. Прогнул в спине, и я и подумать ни о чем не успела, как услышала звук молнии и то, как он спустил джинсы. Сорвал с себя футболку, и все это за пару секунд.
– Твою мать, малыш, – выругался он. Я чуть не потеряла сознание, когда он сладостно поморщился, слегка вводя в меня два пальца. – Ты все такая же узенькая там. Молчи, молчи…
Я и не могла говорить. Просто не могла. Разум ушел. Ушло все. Осталась обнаженная страсть, и мне просто хотелось…даже подумать было страшно о том, какой приговор я сейчас себе подписываю.
Майкл принесет только боль. Я совершу предательство по отношению к Нику.
Он замер, как зверь перед последним прыжком на заманенную в угол жертву.
– Пусти, – выдохнула, чувствуя, как киска сжалась, когда я увидела, как Майкл спустил боксеры.
Что-то серебренное блеснуло при слабом свете на самом кончике головки его члена.
Большого, гордо стоящего члена, который стоял до пупка. Из-за меня. Я покрылась россыпью пота, он жадно сдвинул мои трусы в сторону.
Боже, это пирсинг. На самом кончике.
– Не могу, – все, что услышала я перед тем, как он сжал мою ягодицу, придвигая к себе. Это не было медленно.
Его член нашел мою киску и одним мощным грубым неудержимым толчком вошел в меня. Майкл взял одной рукой меня за подбородок, другой ладонью ударил по заднице.
Я не верила, что это реально. Он вставил так…Боже, хотелось просто откинуться и забыться.
Он вставил по-животному, так сладко, что я чуть не погибла от остановки сердца, когда эмоции от жутких до самых ярких обрушились на меня.
Он пульсировал внутри меня. Горячий, большой. Майкл вонзился в меня глубже, так, что его теплые яички ударили меня по попке.
Майкл застонал, упираясь губами мне в скулу. Он даже не целовал меня. Он засадил. Он вставил. Он взял.
– Майкл, – захлебнулась я, когда он снова ударил меня по бедру, а потом нежно пригладил место удара, сжимая мои ягодицы в своих ладонях.
– К черту разум, Мика. Не думай, – как в бреду произнес он, наполняя меня резкими и медленными толчками. – Привыкай ко мне, привыкай, маленькая…
Из глаз брызнули слезы. Мне было так приятно, так сладко…и, черт возьми, больно. У него был огромный. А у меня давно не было секса. Год не было.
К таким размерам трудно привыкнуть, и пирсинг…он медленно подразнивал внутри все мои самые нежные точки. Хотелось выть, и я сама не заметила, как откинулась на капот и прогнулась всем
