Читаем без скачивания Эпизод III: Месть ситхов - Мэтью Стовер

Вот почему Оби-Ван всегда предпочитал животных. Если машина разбита, она неспособна любить.

— Этого, — сказал он. — Беру вот этого. Коротыш вернулся с простым, функциональным седлом без украшений и, взнуздывая вместе с коллегами дракона, кивнул на животину и сообщил:

— Бога.

— О! — сказал Оби-Ван, — Благодарю вас.

Он взял пригоршню зеленых листьев и предложил их дракону. Громадный зверь нагнул голову, деликатно сгреб угощение грозно загнутым клювом и сжевал с забавной разборчивостью.

— Бога — хорошая девочка… э-э… — Кеноби, сдвинув брови, оглянулся на Коротыша. — Ты же — девочка, правда?

Конюх смотрел на него с тем же недоумением.

— Вароол ноггагглло? — произнес он, пожимая плечами.

Оби-Ван перевел про себя: «Понятия не имею, о чем. ты толкуешь».

— Ну ладно. Придется тебе побыть девочкой, Бога. Если только не признаешься в обратном.

Бога не возражала быть женского пола.

Кеноби забрался в седло, и драконесса поднялась, прогнув могучую спину и вознеся седока метра на четыре над полом. Оби-Ван сверху вниз посмотрел на конюхов-ута.

— Мне нечем платить вам. В качестве компенсации могу предложить лишь свободу вашей планеты. Надеюсь, этого будет достаточно.

Не дожидаясь ответа, которого все равно не понял бы, Кеноби похлопал Богу по шее. Драконесса поднялась на дыбы, взбив передними лапами воздух, как будто затаптывая воображаемого дроида, осыпающего ее выстрелами, затем присмирела и одним могучим движением перенеслась на кольцевую галерею. Оби-Вану не пришлось воспользоваться длинным, оканчивающимся крюком стрекалом, которое было приторочено к седлу; собственно, джедай вообще ничего не делал, только легонько сжимал одной рукой поводья. Бога, кажется, в точности знала, куда хочет попасть ее всадник.

Через широкое овальное отверстие драконесса выбралась на открытое пространство, там развернулась и, цепляясь за песчаник когтями, полезла вверх по стене.

Они преодолевали уровень за уровнем. Город выглядел и ощущался заброшенным. Если не считать теней в облаках пыли, клубящихся вдали, на улицах ничего не двигалось; замерли даже турбины.

Первый признак жизни Кеноби увидел, оказавшись на десятом уровне, где под полуденным солнцем грелись сородичи Боги. У входа в контрольный центр магистр спрыгнул на землю.

В зал с высоким сводчатым потолком вела арка, в густом полумраке замерли пять фигур. Лица их были цвета выбеленной солнцем кости. Если точнее, то белого, словно кость, армопласта.

Фигуры выглядели так, будто ждали Кеноби. Вполне возможно.

— Лучше возвращайся домой, моя девочка, — посоветовал Оби-Ван, похлопывая драконессу по чешуйчатой шее. — Что бы ни случилось, сомневаюсь, что мне и дальше понадобится твоя помощь.

Бога негромко с сожалением гукнула, изогнула длинную шею и нежно потерлась клювом о грудь Оби-Вана.

— Все хорошо, спасибо за помощь, но оставаться здесь — опасно. Скоро тут будет перестрелка. Прошу тебя, иди домой.

Драконесса опять гукнула и отодвинулась, а Кеноби шагнул с солнца в прохладные объятия тени.

Он шел без спешки, никуда особо не торопясь. Великая сила накладывала связь за связью, оживляла их: холодные плиты под ногами, камень ниже, еще ниже — потоки подземного океана. Джедай превратился в ветер, свистящий под сводчатым потолком; он стал солнечным светом снаружи и тенью внутри. Его человеческое сердце в костяной клетке билось в такт не-человеческому в армопластовом корпусе, мысли перемешивались с электронными сигналами в головах дроидов, убивающих джедаев.

А когда Великая сила разместила в его голове осознание всей структуры огромного помещения, Кеноби без особого удивления и потрясения узнал, что свод потолка на самом деле — улей-хранилище.

Заполненный боевыми дроидами.

И — все так же без удивления и шока — Оби-Ван понял, что весьма вероятно умрет здесь.

Мысль о смерти вызвала легкое сожаление, но еще больше — недоумение. До сегодняшнего дня он без особых на то причин ожидал…

… что, когда он погибнет, Анакин будет рядом.

Как любопытно, подумал Кеноби и занялся делом.

У Скайуокера появилось ощущение, что мастер Винду будет крайне разочарован.

Палпатин почти не реагировал.

Верховный канцлер Республики сидел за небольшим столом в частном кабинете, с отсутствующим видом разглядывая абстрактно изогнутый кусок неураниума, который Анакин всегда принимал за какую-то скульптуру. Время от времени Палпатин вздыхал, как будто обдумывал некий важный вопрос.

— Прошу прощения, — сказал Анакин, переминаясь с ноги на ногу.Возможно, вы меня не расслышали. Оби-Ван нашел генерала Гривуса. Он уже атаковал… они сейчас сражаются друг с другом!

— Да-да, разумеется. Конечно, да, — Палпатин все так же почти не обращал внимания на посетителя. — Я полностью осознаю твою тревогу за друга. Давай надеяться, что он выполнит поставленную задачу.

— Да я не об Оби-Ване беспокоюсь. Захват Гривуса станет окончательной победой Республики!..

— Неужели? — канцлер с несколько озабоченным видом повернулся к топчущемуся перед его столом Анакину. — Боюсь, мой мальчик, что ситуация более мрачная, чем я опасался. Наверное, тебе следует сесть.

Анакин не сдвинулся с места.

— Что вы хотите сказать?

— Гривус не представляет настоящей угрозы. Сама Война клонов по себе лишь… ход, отвлекающий внимание.

— Что?

— Совет намерен сделать свой ход, — мрачно и уверенно произнес Палпатин. — Если мы их не остановим, завтра в это время Республикой будут править джедаи.

Скайуокер удивленно рассмеялся.

— Но… да вы сами в это не верите…

— Анакин, я знаю. Первым арестуют меня, первым же казнят, но не последним.

Скайуокер сумел лишь недоверчиво головой покачать.

— Я знаю, что у вас с Советом есть некоторые… разногласия, но…

— Вопрос далеко выходит за рамки наших личных диспутов с членами Совета. Заговор строился несколько поколений, заговор по свержению Республики. Анакин, подумай, сам знаешь, тебе Совет не доверяет. И никогда не доверял. Сам знаешь, от тебя все скрывают. Сам знаешь, что за твоей спиной строили планы. Сам знаешь, даже твой лучший друг Оби-Ван не рассказывал об истинных намерениях… Все потому, что ты не такой, как они. Ты — человек, Анакин, а не джедай.

Скайуокер пригнул голову, словно неожиданно попал под вражеский обстрел.

— Я не… Они не…

— Спроси себя: почему они послали тебя ко мне с этой новостью? Почему? Почему не известили по официальным каналам?

И внимательно следи за его реакцией. Нам нужен полный отчет…

— Я… э-э…

— Не утруждай себя объяснениями, — ласково посоветовал канцлер. — Ты уже признался, что тебя послали шпионить за мной. Разве не понимаешь, что все, что ты им сегодня вечером расскажешь, что бы это ни было, будет использовано как повод для моей казни?

— Невозможно… — Анакин отчаянно искал аргументы. — Сенат… Сенат никогда не позволит…

— У Сената нет сил ее остановить. Я же говорил, вопрос не в личной обоюдной неприязни между Советом и мной. Я — всего лишь старик, Анакин. Власть мне дал Сенат, Сенат -| вот истинный правитель Республики. Убить меня ничего не стоит, чтобы контролировать Республику джедаи сначала возьмут под контроль Сенат.

— Но джедаи… джедаи служат Сенату!…

— Неужели? — мягко полюбопытствовал Пал-патин. — Или они служат некоторым сенаторам?

— Это все… простите, канцлер, прошу вас, поймите, что все это выглядит как…

— Вот.

Канцлер порылся в столе, затем вынул персональную деку.

— Знаешь, что это такое?

Не узнать печать Амидалы было сложно.

— Да, петиция двух тысяч…

— Нет, Анакин! — Палпатин с такой силой ударил декой по столу, что Скайуокер вздрогнул. — Это список предателей.

Анакин застыл на месте.

— Что?

— В правительстве есть два вида сенаторов, Анакин. Чьи имена указаны в так называемой петиции, — сказал Палпатин, — и те, кого джедаи собираются арестовать.

Скайуокер только глазами хлопал. Спорить он не мог. Даже недоверия не мог в себе вызвать.

В голове имелась ровным счетом одна мысль.

Падме?..

В какие неприятности она опять влезла?

— Разве я не предупреждал тебя, Анакин? Не говорил, чем занят Оби-Ван? Как ты думаешь, почему он встречался с главарями этой… делегации… за твоей спиной?

— Но… но они все лишь просят окончить войну! И джедаи того же хотят. То есть мы все этого хотим, правда? Правда?

— Возможно. Знаешь, что самое важное в войне? Это как ее окончить. Это более важно, чем вопрос, кто победит.

О Падме, простонал. Анакин. Во что ты дала себя втянуть?

— Их искренностью можно лишь восхищаться, — сказал Палпатин. — Хотя об искренности, возможно, нет речи.

Скайуокер нахмурился.

— То есть?

— Их… петиция… иного сорта. На деле она — не слишком завуалированная угроза, — канцлер с сожалением вздохнул. — Демонстрация силы, Анакин. Демонстрация политической силы, которую джедаи способны собрать для поддержки их восстания.