Читаем без скачивания Парламент - Сергей Романов

Легковушка с визгом дернулась с места и скрылась в ночи. Он все-таки поймал такси, когда уже был в пятнадцати минут ходьбы от заведения госпожи Петяевой.

На окнах кабинета Виолетты Павловны отражались тусклые блики телевизионного экрана. Двери в заведение были открыты, и Пантов, к своему удивлению, не обнаружил на привычном месте неизменного Евнуха. Он, перешагивая через ступеньку, поднялся по лестнице.

— Я так и знала, что ты явишься именно сюда.

Он упал перед ней на колени.

— Виолетта, родная, давай уедем отсюда. Навсегда уедем.

— Что так сильно нагрешил, что теперь и свои бесстыжие глаза боишься показать людям?

Он посмотрел на неё с мольбой:

— У тебя есть что-нибудь выпить?

— Только выпить?

— Да.

На её лице появилась саркастическая усмешка.

— Раньше ты просил выпивку, денег и женщин. — Она поднялась с кресла и выключила телевизор. — Мне бы не стакан подносить, а выпереть тебя отсюда раз и навсегда. Но моя месть удалась, и теперь мне тебя даже жалко.

— В каком смысле удалась?

— Тебя прокатили.

— А причем здесь ты?

— Я? — она загадочно улыбнулась, — Я свалила Бурмистрова, а он, исчезнув, лишил тебя финансовой поддержки.

— Что? Ах ты, дрянь!

Он уже поднялся с колен, и был готов ударить её, но она с силой толкнула его на кожаный диван.

— Успокойся, боец. Я тебя утопила, я тебе и выкарабкаться помогу.

Петяева открыла холодильник и извлекла из него бутылку водки.

— Что ты можешь! — размазывая слезы, запричитал на диване Пантов, — Можешь только разрушать и гадить.

Она налила в стакан и протянула его бывшему кандидату.

— Если победивший на выборах депутат не сможет занять кресло в парламенте, что произойдет?

— Перевыборы, — он поднял на неё глаза, все ещё не понимая к чему она клонит, — Объявят перевыборы в том округе, в котором он выдвигал свою кандидатуру. К чему это ты?

— Я так и думала. Значит, если Сердюков не сможет исполнять свои обязанности, у тебя снова появится шанс?

— Что ты задумала? — водка ручьем лилась на пол. Руки Пантова лихорадочно дрожали.

Виолетта Павловна посмотрела на часы: стрелки показывали три часа ночи. Она подошла к испуганному, жалкому Пантову, обняла за голову и прижала к груди.

6

Бобан стоял на лестничном пролете между третьим и четвертым этажами. В подъезде было два лифта. Железные двери второго, который останавливался как раз между этажами, он предупредительно раскрыл и заблокировал. Теперь Бобан нисколько не боялся, что кто-нибудь в эту позднюю ночь отважится подниматься выше второго этажа, а непременно воспользуется другим подъемным устройством, которое услужливо доставит пассажира непосредственно к квартире.

Он закурил и снова посмотрел в окно на улицу, на которой уже давно не было ни одной живой души. Присев на подоконник, он почувствовал, как в бок уперлась рукоятка охотничьего ножа. Того самого, который уже сослужил ему исправную службу и с помощью которого он отправил на тот свет своего ретивого напарника по службе. «Пусть земля тебе будет пухом, Вован, — в который раз мысленно произнес ритуальное пожелание Бобан и поежился: сколько он в своей жизни не искал смерти, а погибнуть, совсем не подготовившись к ней, окаянной, он бы не желал. И Вован не желал и даже не догадывался, зачем вдруг ни с того ни с сего, корешок решил выпить бутылочку водки за городом, а не в кафе. По дороге Неаронов жаловался на притязания Пантова, а Бобан, казалось, во всем соглашаясь с мнением соратника, лишь безмолвно кивал в ответ. Но не с ним он соглашался, а со своим патроном: Вован становился лишним в этой жизни не только потому что очень много знал, а потому что часто перечил и не всегда умел держать язык за зубами.

Они свернули на грунтовку, и автомобиль надрывно урча и нервничая, взобрался на самый высокий холм, с которого открывался прекрасный вид на озера. Не приглашая товарища, Бобан взял бутылку, складной стаканчик, пакет с колбасой и вышел из машины. Вован, все ещё что-то доказывая, последовал за ним.

Порежь, — протянул Бобан охотничий нож, — А я пока бутылку открою.

Вован вытащил нож из кожаного чехла и, восхищаясь блеском вороненой стали, принялся кромсать колбасу. Бобан протянул ему стаканчик с водкой и, не снимая автомобильной перчатки, взял нож.

— Давай по последней, — сказал он.

Он смотрел, как шатуном заходил кадык Неаронова и, когда тот, допивал последний глоток, резко полоснул по горлу бывшего сослуживца. Он не стал наблюдать за последними предсмертными движениями дружка, который когда-то оказал Бобану значительную услугу и пристроил на работу в областной парламент. Повернулся и пошел к ручью, зная, что когда вернется обратно, жизнь уже покинет Вована.

Он тщательно вымыл лезвие и рукоятку, несколько секунд посидел около родника, глядя на прозрачную воду и зашагал к березам, где намеривался вырыть могилу. Вован оказался не таким уж тяжелым…

Бобан затушил остаток сигареты об подоконник и положил бычок в карман куртки. Затем наклонился к окну и посмотрел в обе стороны улицы. От автобусной остановки в сторону дома двигалась одинокая фигура. Это был тот человек, которого он поджидал уже больше двух часов.

Бобан, стараясь не хлопать металлической дверью, осторожно закрыл лифт, и перепрыгивая через несколько ступенек побежал вниз по лестнице. Когда дверь подъезда открылась они оказались лицом к лицу.

— Борис?

— Меня послали вас поздравить, — ответил он на вопрос полный удивления, — Не дождался и передал супруге цветы и конверт с открыткой.

— Спасибо, спасибо. Очень приятно получить поздравления от бывших конкурентов. А может быть вернемся, выпьем по рюмочке?

— Поздно уже.

— Тогда ещё раз большое спасибо.

Запозднившийся жилец уже сделал два шага в направлении к лестнице, но Бобан, оказавшийся сзади, тренированным движением крепко захватил шею собеседника и в ту же секунду сталь лезвия легко скользнула по горлу. Жертва захрипела, и он отпустил обмякшее тело. Но на этот раз он не спешил отвести глаза от агонизирующего лица. И хотя он рисковал быть обнаруженным, не спешил покинуть место преступления. По крайней мере он должен был видеть, как умирающий человек произведет последний выдох.

Через несколько секунд все было кончено. Он бросил нож к ногам трупа и вышел на улицу. Его машина стояла за углом дома не запертой. Бобан не спеша подошел к ней, взялся за ручку, и открыв дверь, опустился в кресло. Теперь нужно было проскочить к Центру знакомств, забрать гонорар, который ему обещала госпожа Петяева, и поскорее убираться из этого города. Навсегда. Он хотел вставить ключ зажигания, но в этот момент кто-то обхватил его за горло так, как он сам проделал это несколько минут назад.

— Ну что, Бобан, пришло время поквитаться, — услышал он голос Евнуха.

Он постарался вырваться, но ничего не получилось: крепкие руки сильно прижали его к спинке кресла и любое движение тут же останавливало поступление воздуха в легкие.

— Сам произведешь операцию или тебе помочь?

— Лучше убей, — с трудом выговорил он.

— Я тебя когда-то тоже об этом просил. Но ты поступил иначе.

Неожиданно резкий свет фар ударил в глаза. Улица наполнилась воем милицейских сирен. Две машины, моргая мигалками, перекрыв пути к отступлению остановились рядом. Бобан рассмотрел удивленное лицо Евнуха в зеркало заднего вида и, освободившись, наконец, от хватки, предложил:

— Старина, может быть тряхнем как бывало стариной.

— Нет, Бобан, если ты успел что-то натворить, разбирайся сам. Я тебе не помощник.

Дверцы салона с обеих сторон разом раскрылись и их обоих выволокли из машины.

Они, в наручниках, лежали рядом лицом вниз. Евнух с трудом повернул голову в сторону Бобана:

— Запомни, гад, все равно это не последняя наша встреча.

— Молчать! — кто-то сильно пнул его в живот.

За домом раздался протяжный женский вопль:

— Убили-и-и-и…

ЭПИЛОГ

Дверь кабинета начальника областного управления внутренних дел была обита первоклассной кожей. До блеска натертая латунная ручка, отражая солнечный свет, слепила глаза. Агейко нажал на нее, и дверь бесшумно открылась. Вдоль стен были установлены изразцовые дубовые стеллажи, на которых, словно на музейных витринах, были выставлены многочисленные кубки, хрустальные вазы, дипломы в рамках из красного дерева, портреты самых знатных людей области. К своему удивлению Агейко не обнаружил на полках ни одной папки.

В углу на тумбочке с изогнутыми ножками стоял сейф с кодовым замком. Это был совсем не тот несгораемый шкаф с внутренним замком и массивными ключами, в которых оперативники и следователи, как правило, хранили незаконченные дела, личное оружие и початые бутылки со спиртным. Сейф в кабинете начальника больше напоминал произведение мебельного искусства.