тишина, нарушаемая только шумом накатывающих на берег волн, да редким криком чаек. Внешняя идиллия, сливаясь с внутренними эмоциями, создавала абсолютное умиротворение в душе и в мыслях. Мы с Николь даже особо не разговаривали, чтобы не нарушать это единение с окружающим миром и собой.
— А чем займешься ты вечером? — спросила Николь, примеряя очередную футболку.
— Пойду в бар. — ответила я, вяло перебирая одежду, которую подруга уже примерила и отбросила.
— Опять?! — воскликнула она.
— Посижу, посмотрю на закат. — продолжила я и улыбнулась.
— Эмили! — с вызовом произнесла подруга.
— Спокойно! — подняла я руки. — Хулиганить не буду, бросаться на мужчин тоже. Ну, если они первые не начнут. — засмеялась я. — А так я буду само достоинство и неприступность!
— Я не знаю, что мне одеть! — воскликнула подруга, стаскивая с себя футболку и кидая ее в меня.
— Ты каждый раз находишь проблему на пустом месте. — сказала я. — Ты едешь на мотоцикле, следовательно, нужно одеться удобно — легкие брюки, футболку или майку и куртку джинсовую захвати. Мне нравится вот эта лимонная майка!
— Сама не пойму, чего так разнервничалась.
— И ты мне еще говоришь, что у тебя внутри там ничего не шевельнулось?! — подняла я удивленно бровь.
— Меня больше волнует сама поездка.
— Как ты будешь смотреться на байке? — засмеялась я. — Ну как все, на голове не пойми чего, косметика вся размазанная по лицу.
— Убью! — прорычала Николь, набрасываясь на меня и пытаясь ущипнуть побольнее.
— Слушайся тетю, одень то, что удобно, а не суперсексикрасиво! И волосы в высокий хвост убери, иначе будет у тебя там гнездо, если распущенные оставишь. — отбивалась от нее я. — Во сколько вы встречаетесь?
— Полдевятого он обещал ждать меня у входа в отель на паркинге. — она уселась на меня сверху.
— Тебя проводить?
— Нет! — рыкнула Николь, все же отпуская меня.
— У тебя ровно сорок минут, чтобы собраться. — ответила я. — Ну, можно хоть одним глазком посмотреть на вас?
— Нет!
— Вредина! — я показала ей язык. — Пусть увозит тебя на все четыре стороны, не пойду тебя искать! А еще, еще, нажалуюсь Дереку, что оставила меня одну. Вот!
— Я всегда знала, что ты — настоящий друг!
— Можно я тебя провожу, и клянусь, что ни одна живая душа не узнает, чем ты тут занималась! — я поцеловала два пальца и подняла их вверх, прижимая другую руку к сердцу. Николь захохотала.
— Ты знаешь, как заставить меня расслабиться. — проговорила она сквозь смех. — Ладно, идем вместе.
Мы вышли с Николь из номера ровно в половину девятого. Девушка должна опаздывать немного на свидание, чтобы мужчина ее ждал и думал о ней. Пока поднялись к главному корпусу, пока прошли по аллее до ресепшн — как раз достаточно времени, чтобы мужчина начал переживать. Но скорее всего Майкл не относился к тем мужчинам, к которым не ходят на свидания, поэтому переживать ему было не за что. Хорошо, не переживал, но лишнюю минутку все же подумал.
— Ого! — невольно вырвалось у меня, когда я увидела Майкла через широкое окно холла ресепшн.
Черный байк Honda, с незатейливым золотым рисунком вязью на топливном баке, переднем и заднем крыле. Кожаное длинное сидение со спинкой, с двух сторон которого были пристроены небольшие багажные отделения. Хромированные трубы, цилиндры и диски — все блестело на солнце. Майкл стоял, расслабленно облокотившись о сидение, ноги и руки были скрещены. Он был одет во все черное, под стать своему байку, черная футболка, черные джинсы, черные короткие сапоги с заклепками и черная тонкая кожаная куртка. На лице — темные солнцезащитные очки и из-за них было непонятно, куда он смотрит, хотя голова его была повернута в сторону входных дверей отеля.
Николь схватила меня за руку и сжала.
— Как я выгляжу? — взволнованно спросила она.
— Тише, тише, руку оторвешь! — попыталась пошутить я, но тут же осеклась и сказала, — сногсшибательно! — И это действительно было так. В конечном итоге подруга одела голубые облегающие укороченные джинсы, яркую салатовую майку и белую тонкую хлопковую худи на молнии и с капюшоном. — Ник, у меня такое ощущение, что я тебя не на свидание провожаю, а на фронт. Успокойся! И получи удовольствие от сегодняшнего вечера. — я подтолкнула ее в сторону выхода. — Давай, и не задерживайся.
Глава 42
Николь прижала руки к полыхающим щекам, сделала пару вдохов-выдохов и шагнула к дверям, которые услужливо распахнулись перед ней. Майкл сразу же снял очки, и наблюдал с улыбкой пока она подходила к нему.
— Привет! — первым сказал он, скользя взглядом по ее фигуре.
— Привет! — ответила Николь, смущенно опустив глаза и разглядывая свои босоножки.
— Когда-нибудь ездила на мотоцикле?
— Нет, ни разу. — отрицательно мотнула девушка головой.
— Не боишься? — спросил он, подавая ей шлем. Николь вздрогнула от этого вопроса и тут же перед глазами промелькнула сцена, когда ей уже задавали этот вопрос, но только это был салон дорогой машины и голос был совсем другим. Николь невольно повела плечом, сбрасывая наваждение.
— Нет, не боюсь! — уверенно ответила она ему, как когда-то ответила другому человеку.
— Отлично! Даже не сомневался, что ты так скажешь. — улыбнулся Майкл, перекидывая ногу через сидение и заводя байк, мотор которого издал глухое, почти утробное животное рычание. — Тогда садись! И держись крепче.
— За что? — спросила Николь, усаживаясь позади мужчины.
— За меня! — сказал Майкл, повернув к девушке голову.
— А! Хорошо! — кивнула Ники. Она положила руки на талию Майкла, села поудобнее, но так, чтобы не прикасаться к его спине. Ей казалось, что это было бы слишком интимно и не правильно.
Майкл крутанул ручку газа, по байку прошла вибрация, а у Николь сердце сжалось в маленький комочек от предвкушения. Мотоцикл рванул с места, и она не смогла сдержаться и завизжала, вцепившись в куртку мужчину.
— Держись за меня! — крикнул Майкл. Николь послушалась, протянула руки и сцепила их в замок на его твердом животе.
Они ехали недолго, наверное, не больше получаса, но и этой короткой поездки хватило, чтобы пробудить внутри невероятный восторг, разогнать адреналин по крови, который казалось взрывался изнутри пузырьками, щекоча нервные окончания. Когда они съехали с трасы и остановились на небольшой песчаной площадке, Николь стащила с себя шлем и сидела, оглушенная эмоциями, с широкой ошарашенной улыбкой. Майкл тоже снял шлем, обернулся к девушке, поймал ее взбудораженный взгляд, прошелся по ее счастливому лицу, такому открытому и невинному, такому молодому, и вдруг ощутил, как нечто кольнуло его в сердце, сжало его душу, провело раскаленным ножом по венам, вскрывая их и принося тревожное сожаление и
