– А вы как же?
– Мы будем ехать всю ночь.
– Мы? – воскликнула Дэниела. – Но вы же не можете увезти меня вот так, безо всего, даже не дав собраться!
– Отчего же не могу? Кто мне может помешать?
– Как же я поеду в этом наряде!
– Да, наряд и в самом деле неподходящий. Но ничего. Мы поедем лесными тропами. Надеюсь, нам никто не встретится по дороге. И перестаньте меня уговаривать, Дэниела. Я не настолько глуп, чтобы отпустить вас сейчас домой. Вряд ли мне представится другая подобная возможность.
– Но если вы меня увезете, что будет с моими друзьями? Кто им поможет?
– Вы тоже не сможете им помочь, болтаясь на виселице. А именно туда вы в скором времени попадете, если я вас сейчас предоставлю самой себе. – Помолчав несколько мгновений, Морган, с сожалением добавил: – Если бы у меня было хоть немного здравого смысла, мне следовало бы именно так и поступить.
Морган понимал: то, что он сейчас делает, – это самое настоящее безрассудство. Но он не мог поступить иначе. При этом он пытался убедить себя в том, что поступает так только для того, чтобы спасти Дэниелу от самой себя и уберечь от негодяев Флетчера и Бэзила, которые ни за что не оставят девушку в покое. Он просто не мог оставить ее без помощи. Кроме того, ему не придется нарушать клятву, данную брату, – никогда больше не выезжать на большую дорогу под видом Благородного Джека. Да-да, именно эти причины руководили им, а вовсе не яростное, непреодолимое влечение к этой сумасбродной девице. Да и зачем ему женщина, которой он совершенно безразличен! Нет, он увезет ее из дома только для того, чтобы спасти ей жизнь, не более того. А репутация ее и так уже погублена.
Ферри привел коня Дэниелы и, получив последние наставления от Моргана, скрылся в конюшне. Морган послал вороного вперед, и Дэниела тут же вскрикнула от боли, когда лука седла вдавилась ей в бок. Морган нарочно не остановился. Ему не хотелось причинять ей боль, но он не видел другого способа заставить ее подчиниться.
– Позвольте мне сесть на лошадь, – взмолилась девушка. – Так будет гораздо быстрее.
– И убежать вам от меня также будет гораздо проще, – усмехнулся Морган. – Нет, миледи, больше вам не удастся меня провести. Я вам больше не доверяю.
– Но я же не могу так ехать всю дорогу! Мне больно!
– Если пообещаете вести себя смирно, я позволю вам сесть на лошадь впереди себя. Но если будете сопротивляться или попытаетесь сбежать, я опять перекину вас через седло. В этом случае наше путешествие действительно окажется для вас весьма мучительным. Только уж тогда ваши уговоры на меня не подействуют, так и знайте!
Он старался говорить по возможности холодным, злым тоном, однако в глубине души не сомневался, что ни за что не подверг бы девушку такой жестокой, унизительной пытке. Вот только ей об этом знать не полагалось.
– Итак, что вы мне скажете? Обещаете не убегать и не вырываться?
Дэниела долго молчала. Когда она заговорила, ее голос дрожал от обиды и едва сдерживаемого гнева:
– Обещаю.
Морган тут же подхватил ее за талию, приподнял и посадил в седло перед собой. Дэниела села верхом, а он обхватил ее одной рукой, прижимая к себе. В то же мгновение его тело недвусмысленно отозвалось на эту близость. Морган тихо выругался, когда понял, кого из них двоих ожидает действительно мучительное путешествие.
Когда они снова тронулись в путь, Дэниела тихо спросила:
– И куда же вы собираетесь меня везти?
– В «Королевские вязы», разумеется.
– Ваш гордый братец герцог на порог меня не пустит, когда увидит, во что я одета.
Морган промолчал, но его не покидало предчувствие, что Дэниела может оказаться на этот раз права.
13
Морган подхватил Дэниелу под руку, и ей ничего не оставалось, как войти вместе с ним в этот огромный дворец, который назывался «Королевские вязы». Они оказались внутри большого мраморного зала. Величественная лестница вела на второй этаж, окруженный каменной балюстрадой. Великолепие этого холла поразило воображение Дэниелы. Она слышала, что «Королевские вязы» не уступают в роскоши королевским дворцам. Теперь она могла убедиться в этом сама.
– Здесь очень... красиво, – с трудом выдавила она из себя, потрясенная и раздавленная этим великолепием.
Они скакали всю ночь. Дэниела, измученная, голодная, покрытая дорожной пылью, еле передвигала ноги от усталости.
– Что подумает обо мне герцог, когда увидит в таком виде, – с отчаянием прошептала она Моргану, кивнув на свой более чем экстравагантный наряд.
Но он не успел ей ответить. Боковая дверь отворилась, и на пороге возникла женщина ослепительной красоты. Увидев Моргана, она бросилась к нему.
– Ты вернулся! – воскликнула она, обнимая его с непосредственностью ребенка, радующегося возвращению любимого отца. – Джером будет очень рад!
Даже если бы Дэниела не догадалась раньше, кто перед ней, благоговейно-восхищенное выражение лица Моргана, с которым он обнимал красавицу, сразу бы ей все подсказало. Перед ней была несравненная Рейчел, герцогиня Уэстли.
И Дэниела мгновенно возненавидела ее.
Наконец Морган выпустил герцогиню из своих пылких объятий, и Дэниела смогла рассмотреть ее получше. Жгучая брюнетка с полными, ярко-вишневыми губами, точеным носом и синими глазами удивительного бархатистого оттенка, напоминающего о цветущих фиалках, – Рейчел и в самом деле была чудо как хороша. А невысокая изящная фигурка, все изгибы которой выгодно подчеркивало красивое бархатное платье в тон глаз, заставила Дэниелу почувствовать себя неуклюжей замарашкой. Если в присутствии красавицы Элизабет ей было неуютно, то что же говорить о Рейчел! Дэниела едва не застонала, представив себе, как нелепо выглядит в мужском черном костюме, грязная и растрепанная, рядом с этой необыкновенной красавицей.
Между тем герцогиня перевела взгляд на гостью. При виде необычного костюма Дэниелы в ее глазах зажглись озорные искорки, и она весело улыбнулась, обнаружив прелестные ямочки на щеках. Дэниела пожалела, что не накинула плащ. Впрочем, Рейчел ее вид, кажется, всего лишь позабавил. Дэниела горячо надеялась, что надменного герцога Уэстли дома не окажется. Уж он-то смеяться не будет.
Однако ее молитвы не были услышаны. На верху балюстрады показалась высокая мужская фигура.
Герцог держал себя поистине с королевским достоинством. Красивое лицо с широким лбом, аристократическим носом, выступающими, резко очерченными скулами и волевым подбородком очень напоминало лицо Моргана, но поражало зрелой, совершенной мужественной красотой.
Дэниела мгновенно сжалась при виде герцога, мечтая лишь о том, как бы ей провалиться сквозь землю или стать невидимой.
