— Откуда ты вообще мог это знать? — Я спросила его холодным тоном, пересекая бальный зал по направлению к тронам, когда толпа расступилась, пропуская меня. — Если только ты не был там, когда убили мою мать. Скажи мне, Титус, ты сам нанес смертельный удар?
Лицо короля потемнело, и он открыл рот, чтобы ответить, но леди Саванна опередила его.
— Нет, твою мать убил не Титус, — сообщила она мне, делая несколько очень неторопливых шагов прочь от тронов. Ее голос отчетливо прозвучал над притихшей толпой, и Титус ухмыльнулся мне.
— Как будто были какие-то сомнения, — выплюнул он. — Я спас это жалкое королевство. Стража, арестуйте эту самозванку. Я в настроении для казни.
Среди охранников послышалось шарканье, но никто из них сразу не бросился выполнять приказ Титуса, возможно, благодаря капитану Джефферсону, который скрестил руки на груди и стоял, как чертова статуя. Хотя его люди выглядели сбитыми с толку, они последовали его примеру.
— Стража! — Титус зашипел, возмущенный тем, что его приказ проигнорировали.
— Титус не убивал Офелию, — продолжила Саванна, игнорируя вспышку гнева фальшивого короля. — Не потому, что не пытался. Он бы сам это сделал, если бы его не одолела наша покойная королева.
По толпе пробежало любопытство, и я могла сказать, что они были не в восторге от всех этих драматических пауз.
— Вы говорите как человек, ставший свидетелем смерти королевы Офелии, — заговорил бородатый мужчина в ливрее Исенмедина, делая несколько шагов вперед. У него на поясе висел огромный меч, а его спутница демонстрировала несколько изящных клинков поменьше. Сановникам из Исенмедина было единственными разрешено носить оружие вместе со своим придворным платьем, поскольку это было признаком их наследия.
Леди Саванна грустно улыбнулась, ее взгляд на мгновение задержался на мне. — Да. Мое самое большое сожаление — это то, что я не могла высказаться раньше. Титус не убивал вашу мать, Зарина. Ее ударил ножом в спину тот, кому она доверяла. Тот, кто, как она думала, никогда не отвернется от нее. — Саванна бросила обвиняющий взгляд на королеву, которая до сих пор не проявила никакой реакции на все происходящее. — Ее лучшая подруга, Филамина.
Сотни собравшихся вздохнули, все были свидетелями того, как эти маленькие бомбы правды взрывались повсюду.
— Это абсурд, — усмехнулся Титус, — не что иное, как бред озлобленной старухи и девушки с манией величия. Стража! Арестуйте их обоих. Немедленно. — Его приказ был четким, произнесенным с угрожающим видом, но капитан Джефферсон не сдвинулся ни на дюйм.
Однако влияние капитана простиралось лишь до сих пор, и несколько его людей сломались под страхом расправы. Горстка из них выхватила оружие и направилась к Саванне и мне, только для того, чтобы самим оказаться на острие клинка.
— Измена! — Титус взвизгнул, выглядя так, словно его голова вот-вот взорвется. — Грязное, коварное предательство! Как вы смеете приводить солдат к моему двору? — Его свирепый взгляд и обвинения были направлены на принца Геро и генерала Кайтена, которые только злобно ухмыльнулись в ответ.
— Ваш двор? — Геро ответил с сильным сарказмом. — Это забавно. Я вижу здесь только одну правительницу Тейха, и она была той, кто пригласил нас. — Он уважительно кивнул в мою сторону, когда они с Кайтеном подошли и встали рядом со мной. Саген следовала вплотную за мной, демонстрируя свою преданность моей короне.
— Это… — Титус запинался, его панический взгляд метался по комнате в поисках сторонников. Но без лорда Тайпануса он был одиноким человеком. Даже его жена, двуличная Филамина, не встала на его защиту. — Это объявление войны! Король Айко никогда бы не объявил войну Тейху — это было бы безумием! Самоубийство. Мы контролируем Семь Королевств и всю оставшуюся магию!
Другой мужчина, красивый мужчина с идеально причесанными каштановыми волосами и в княжеской короне, откашлялся.
— Так ли это? Потому что все, что мы видели, — это неуклонный упадок той магии, которую Тейх, как предполагается, должен лелеять и поддерживать.
— Никлаус, племянник мой, не смей бросать мне вызов в моем собственном дворе, — прорычал Титус, схватившись рукой за маленький кулон, прикрепленный к его груди. Услышав его слова, я увидела семейное сходство и представила нового говорившего как наследного принца Никлауса Верратского — старшего сына брата Титуса, короля Грегориха. Даже при моем серьезном недостатке знаний о придворной политике я знала, что между Титом и монархом Верратера не было никакой любви.
Должно быть, именно над этим Зан и Тай работали всю неделю — собирали наших таинственных сторонников.
Принц Никлаус огляделся с притворным замешательством.
— Забавно, но я не вижу здесь твоего двора, дядя. Все, что я вижу, — это ленивого старика, сидящего на украденном троне.
Я с трудом могла поверить, что лицо Титуса способно покраснеть еще больше, но день был полон сюрпризов, и этот не стал исключением. Хотя, честно говоря, оно больше переходило в сердитый оттенок фиолетового, а вена на его голове пульсировала так, словно готовилась лопнуть.
Его уничтожающий взгляд вернулся ко мне, когда я стояла посреди бального зала, чувствуя себя немного ошеломленной болельщиками, которые только что высказались от моего имени. Я знала, что ребята позаботились о том, чтобы общая атмосфера в зале была в мою пользу, но я, конечно, не ожидала, что такие высокопоставленные гости будут высказываться в том, что могло бы, если бы поддержка склонилась в сторону Титуса, быть равносильно объявлению войны.
— Ты, — обвинил он, его голос сочился кислотой и ядом. — Ты разрушила все. Годы работы. — Он не стал вдаваться в подробности, просто крепче сжал свой амулет и поднял другую руку в моем направлении, чтобы использовать ту украденную магию, которая, должно быть, хранилась в этом ожерелье.
Я собралась с духом, окружив свое тело невидимой стеной собственной чистой силы, как будто всю свою жизнь владела магией.
Впрочем, в этом не было необходимости.
Прежде чем он успел направить в мою сторону что-либо из своей мерзкой, испорченной магии, сверкающее лезвие вышло из середины его груди, забрызгав кровью жемчужно-мраморный пол у его ног.
Несколько женщин в толпе вскрикнули от ужаса, и шум множества голосов стал громче, но я смотрела только на Титуса, который недоверчиво смотрел вниз.
И действительно, из его груди торчало три дюйма стали, блестевшей в свете ламп и скользкой от его крови. Едва хватило времени, чтобы его взгляд вернулся ко мне, полный ужаса и обвинения, прежде чем он без сил рухнул на землю.
Когда он падал, его тело соскользнуло с лезвия с тошнотворным звуком, от которого у меня скрутило живот, даже когда убийца фальшивого короля поднял свое оружие и кивнул мне.
— Мастер Кровавый Глаз? — Воскликнула я в полном шоке. — Что… как…?
— Он сам напросился, — ответил криминальный авторитет, прежде чем плюнуть на истекающий кровью труп Титуса, а затем вытер свой окровавленный клинок о плащ мертвеца.
Пронзительный смех эхом разнесся по бальному залу, и все взгляды обратились к женщине, которая вела себя слишком тихо во время этого переворота. Королева Филамина. Предательница. Убийца.
— О боже, — усмехнулась она, ее плечи затряслись, когда она посмотрела на тело своего мужа. — Это было безумно поэтично. Он умер точно так же, как Офелия. С клинком в спине. — Она подняла взгляд и встретилась с моим с жестоким восторгом. — Она даже не предвидела, что это произойдет. Убита своей лучшей подругой. Бедная, бедная Офелия. — Смех продолжал литься из нее, придавая всему ее облику извращенный, ненормальный вид.
— Мама, как ты могла? — Спросил Ли с того места, где Титус разместил своих сыновей, слева от тронов. До сих пор они хранили молчание, наблюдая и выжидая, пока все части нашего плана встанут на свои места. Но то, что Филамина стала вдохновителем убийства Офелии, никто из нас не ожидал.
