нанося еще немного спрея на мои волосы.
– Кое-кто сойдет с ума, – напевает она.
– Я вовсе не собираюсь ни на кого производить впечатление.
– Даже если и так, он все равно впечатлится, – усмехается Зи.
Мой телефон жужжит. Я бросаю взгляд на экран: «Агнес, ты не могла бы встретиться со мной перед концертом? Мне нужно тебе кое-что сказать…»
Я переворачиваю телефон.
– Это Ройс? – спрашивает проницательная Зи.
Я корчу рожицу и отвечаю беззаботным голосом:
– Да. Это может подождать.
– Почему ты его избегаешь?
– Я не избегаю.
– Он тебе нравится? – спрашивает подруга, попадая, как всегда, не в бровь, а в глаз.
Я отворачиваюсь и рассматриваю себя в зеркале.
– Нет, не говори глупостей.
– Ха, – Зи пристально смотрит на меня, – значит, ты не будешь против, если он поцелует сегодня кого-нибудь другого?
Я бледнею, а Зи торжествующе вскидывает кулачки в воздух:
– Ха! Я так и знала! Так и знала. Моей угрюмой детке нравится Ройс!
Я изображаю безразличие, хотя от одного того, что я произношу следущие слова вслух, у меня учащается сердцебиение.
– Влюбляться в Ройса не имеет смысла. Он уедет через несколько месяцев – и что тогда?
– Да это почти полгода, – возмущается Зи. – Целая вечность!
Желудок у меня сжимается и проваливается куда-то вниз. Через шесть месяцев я потеряю и Зи – и что тогда? Возможно, некоторые из этих эмоций отражаются на моем лице, несмотря на все мои усилия.
– Агнес, надо давать людям шанс влюбиться в тебя, и себе самой тоже надо давать шанс кого-нибудь полюбить, – мягко говорит Зи.
– Я люблю тебя, – легко произношу я. – Мне этого достаточно.
– Нет, недостаточно, – настаивает она. – Ты заслуживаешь большего, чем только я. Правда. Я бы не хотела, чтобы у меня в жизни была одна-единственная любовь, даже если это будешь ты.
Я прикусываю губу, стараясь не разреветься от нахлынувших чувств.
– Зткнссс, – бурчу я, будучи зрелым человеком.
Некоторое время мы обе притворяемся, что заняты разными пустяками, а затем, когда атмосфера становится легче и светлее, Зи подходит, чтобы нанести последние штрихи на мое лицо маленькой пушистой кистью.
– Вот мы и закончили! – говорит она, ухмыляясь. – Алекса, запусти-ка нам, пожалуйста, плейлист Sexy Baby Dance Party на Spotify.
Из Bluetooth-колонок Зи начинает греметь Ариана Гранде, пока я оцениваю себя в зеркале в полный рост. Зи одолжила мне пару золотых туфель на двухдюймовых каблуках (скромных по ее меркам) и красивый акриловый клатч с латунными листьями в качестве ручек.
– Девулечка-красотулечка, – выразительно произносит Зи, стоя рядом со мной в прозрачных, усыпанных кристаллами туфлях на пятидюймовой платформе.
– И ты тоже девулечка-красотулечка, – говорю я, кивая нашему отражению.
Мы целую минуту красуемся перед зеркалом.
Телефон Зи издает сигнал, и она внезапно становится такой деловой.
– Поехали! Нам нужно быть там к половине пятого.
Оргкомитет и студенты должны были прибыть туда к этому сверхраннему времени, потому что дорожное движение в Малайзии непредсказуемо, и мы как нация не очень-то славимся тем, что всегда появляемся вовремя.
Мы хихикаем, а затем тащимся к длинному черному седану, в котором нас ждет водитель мамы Зи, Пак Халид (я мысленно возношу краткую благодарственную молитву, когда вижу, что это не Пак Исмаил, а потом паникую, когда понимаю, что Пак Халид может быть еще хуже). А потом мы отправляемся в путь, ну, по крайней мере, настолько, насколько это возможно, в плотном субботнем потоке автомобилей, везущих своих хозяев на шопинг в центр города. Пак Халид ведет машину торжественно-вальяжно, с чувством собственного достоинства, в то время как Зи нервничает все больше по мере того, как минутная стрелка приближается к 17:00. Телефон в ее лихорадочных руках безостановочно пищит, так сильно, что я его забираю и заставляю сделать перерыв.
– Ты как? – спрашивает Зи, отправляя в рот горсть орешков кешью. – Нервничаешь?
Я пытаюсь разобраться в своих чувствах.
– Есть чуть-чуть.
Вранье. С раннего утра я пребывала в состоянии сдержанной паники и едва заставила себя проглотить пару ломтиков тоста и яблоко на обед. Впервые в своей жизни я собираюсь рассказать о том, что сделало меня мной, перед толпой людей, которые меня знают.
– Но я должна успокоиться, когда начну выступать.
В отель мы прибываем вовремя, неся сумки с вещами, которые Зи заказала для оформления (у команды, отвечающей за оформление, «не хватило бюджета», и Зи, как обычно, пришла на помощь). И обе ахаем, когда входим в бальный зал. Это просто потрясающе. И без того впечатляющее пространство с высоченным потолком в двадцать футов, украшенным хрустальными люстрами ручной работы и зеркальными панелями, залито розовым светом, а стены задрапированы тканью, ниспадающей романтично-изящными складками. Из высоких ваз на каждом столе тянутся белые шелковые цветы на золотых ветках. Сцена декорирована розово-золотыми и белыми воздушными шарами и светящимися гирляндами, как в сказке. По бокам сцены установлены встроенные экраны, на которые в перерывах между выступлениями будет демонстрироваться прямая трансляция гала-концерта со специального канала в соцсетях – в данный момент на черном фоне отображались логотипы всех спонсоров мероприятия. Я узнаю только пару из них: абстрактный логотип консорциума родителей Зи и танцующего лемура Frisson Cola, но все они появляются на экране с высоким разрешением. Зи планирует собрать очень много денег.
Зи извиняется, говорит, что ей нужно уладить различные мини-проблемы, требующие ее внимания, и уходит, отвергая мои попытки помочь. Я бесцельно побродила за пределами зала торжеств, прошлась мимо фотобудок, регистрационного стола с подарочными пакетами (бесплатные очки-авиаторы от нового стартапа, принадлежащего чьей-то семье, купоны в кинотеатр, абонементы на каток и изысканный попкорн с экзотическим вкусом от семьи еще одного студента). Потом набредаю на одно из небольших вспомогательных помещений команды организаторов («Орхидея») за фотобудками, заполненное пакетами с украшениями, фломастерами и канцелярскими принадлежностями. Вокруг никого, большинство организаторов собрались в большой комнате по соседству.
Несмотря на все усилия, я начинаю зацикливаться на сообщении Ройса. Что он хочет сказать мне наедине?
«Я влюблен… в доктора Марию».
«Доктор Мария… моя мама».
«Да хватит уже», – предостерегаю я свое глупое воображение.
У меня жужжит телефон, на этот раз это Верн: «Привет! Повеселись там в высших кругах», – пишет он.
Агнес: Ты все еще можешь прийти, если хочешь. Я записала тебя в свой «плюс один» и ничего не меняла (Зи бы мне не позволила)
Верн: Правда? Я тронут
Агнес: Дааа
Я отвлеклаюсь на фотографию, которую прислали мне родители со своей виллы в Джанда-Байке, сделанную днем. Отправиляю им обычный смайлик, довольная тем, как успешно реализуется мой хитрый план.
Все идет так гладко, что я начинаю расслабляться.
