своей грязной тарелке. Кажется, не выдержал этого томного вечера.
— … Не обойтись, — закончила Амалия Тимофеевна и, оглядев еле державшихся на стульях аристократов, сказала. — Ладно, молодые люди. Кажется, детское время и впрямь кончилось. Можете расходиться по комнатам, а то мое старческое, брюзжание, похоже…
Плюх! — и в тарелку шлепнулась Державина. Ее бокал с вином разлился и окрасил скатерть в кроваво-алый цвет. Ее соседи посмотрели на нее так, словно лежать лицом в торте, это само собой разумеющееся.
Едва слезши со стульев, они начали расходиться, а затем… падать.
Один за другим. Кто-то растянулся на столе. Кто-то упал прямо на пол. А Амадей — он рухнул у самого порога. Рэд тоже шлепнулся под свой стульчик.
Сидеть остались трое. Я, недоумевающая баронесса, а еще ее молчаливая внучка Агата, сидевшая перед так и не начатым куском торта.
— Бабушка… — улыбнулась она. — Кажется, твои россказни страшно утомили наших гостей…
И приложив ладошку ко рту, она захихикала.
Тут я и узнал ее. Мы и вправду пересеклись и совсем ненадолго — у уничтоженной усадьбы Омарова. Кажется, Артур вытащил ее из торта, всю в ленточках и в креме.
Да точно, она и была той самой «подарочной девушкой». Той, что преподнесли на юбилей Омарову.
Заскрипел стул, и Агата взяла тарелку. Перешагивая через лежащих тут и там аристократов, она пошагала к Амалии Тимофеевне. Та молча смотрела на нее, не двинув даже бровью.
— Ешь, бабушка, — сказала Агата, поставив перед ней тарелку с тортом. — Это твой кусок. Съешь все до конца, иначе…
Повсюду открылись двери, и в помещение вошли горничные. Было их ровно пятнадцать, и у всех в руках было оружие. Я оглядел их стройные ряды и узнал пятерых — тех самых, что когда-то безжалостно расправились с родом Омаровых. Возглавляла их все та же одноглазая девчонка. У нее в руке был тяжелый топор.
— … Всех этих юных, красивых, молодых людей убьют у тебя на глазах.
Баронесса хотела ответить, но тут у нее в кармане зазвенел телефон.
— Ответь бабушка. Это он, — и личико Агаты стало каменным. — Коллекционер. И ему нужны мы, Зорины. Все до одного.
— Почему? — спросила баронесса, вытаскивая телефон. — Почему, Агата?
— Ответь, — сказала внучка. — Он скажет. А ты…
Она посмотрела на меня.
— Лучше не вмешивайся. Ты здесь лишний, Обухов. Сиди на месте и уйдешь с миром.
Я огляделся — а эти милашки явно были не согласны. Одноглазая вообще смотрела на меня волком. Видать, не забыла нашей стычки. Остальные были рассержены не меньше.
Баронесса молча сидела в трубкой у уха. Я уловил фразу:
— … Кровью добытое богатство. Сколько родовых войн ты развязала? Сколько жизней забрала?..
Но та слушала Коллекционера без страха. Наконец оборвала его словесное недержание:
— Если думаешь, что я просто так будут сидеть и есть этот сраный тор…
Щелк! — и у нее в шее появился дротик. Охнув, она посмотрела на другой край стола — там сидела та мелкая любительница хлопать шарики. У нее во рту была духовая трубка.
— Плохая тетя! Много войн развязала!
Амалия вскочила в тот же миг — и тут же получила еще один дротик, уже от одноглазой горничной. Еще шаг, и у нее в руке сверкнул кинжал, но очередной дротик поразил ее в бедро. В руках у всех горничных появились трубки, и они все разом плюнули в баронессу по дротику.
Последним в нее плюнула ее внучка Агата. Задрожав, баронесса упала на колено. В ней было два десятка дротиков, но она еще держалась.
— За что, внучка?..
А та с улыбкой подошла к ней. Нагнулась и проговорила:
— Бабушка. Все эти твои тренировки… Охота, войны… Испытания… Бедный-бедный Сема… За что ты его так?
— За что⁈ За что? — и баронесса скрипнула зубами. — Ах ты, мелкая…
— Неужели непонятно, что рыцари давно мертвы?
Амалия рванула к ней так быстро, что глаз едва различил это движение. И оно было хлестким.
На щеке Агаты вспыхнул след пощечины.
— Дура…
И баронесса рухнула на пол.
— Выпороть бы тебя, дуру…
Она затихла.
Приложив ладонь к щеке, Агата попятилась. Ее взгляд скользнул по мне.
— А ты?.. Ты почему не уснул?
Я пожал плечами и встал.
— Наверное, ваш торт пролез не в то горло, — и я вздохнул полной грудью. Хрустнул шеей. — Ну что ж, девушки. Поиграли и будет.
Но у них было другое мнение — на подняли оружие.
— Нет! — подняла руку одноглазая. — На него нет ориентировок! Пока…
Вдруг раздался телефонный звонок. У меня в кармане.
— … Пока он не позвонит.
* * *
В Изнанке.
Аристарх смотрел за боем с трибун.
Схватка была яркой, жестокой и отчаянной — Дарья с Мастером сражались так, словно ненавидели друг друга всю жизнь. Ни раз и ни два, тесаки Мастера едва не касались тела Королевы, а ее огромный меч почти достал до шеи противника. Сталкивались они с оглушающим скрежетом. Каждый удар трибуны встречали оглушительным ревом.
Но это была лишь игра. В самый последний момент оружие часто находило лишь воздух, а попадания, если они были, никогда не приводили к травме. Только синяки, порезы, рассечения и порванные бинты. Искры. Не больше.
И этот «прискорбный» факт замечали лишь двое. Аристарх и…
— Вы действительно думали, что меня удасться обмануть? — спросили на соседнем месте, Аристарх повернулся к своему собеседнику, которого всего обволакивал дым от трубки. — Реально думали, что сможете достать меня здесь? В МОЕМ царстве?
Аристарх не ответил. Он продолжил наблюдать за битвой. Ему страшно не хотелось, чтобы она заканчивалась.
Дарья наступала, а Мастер вынужден был обороняться. Поймав Королеву на ошибке, он перехватил инициативу. Удар! — и меч вылетел из руки Дарьи. Трибуны ахнули, а Мастер с ревом кинулся в бой. Два удара, и все мимо. Дарья покатилась по песку и вновь вскочила с оружием в руках.
Бой заполыхал с новой силой. Вернее, лишь игра.
Сосед тяжело вздохнул. Наполнив бокал вина, он протянул его Аристарху.
— Как глупо… Хотя признаю, отчаянно. Такого финта с вашей стороны я не ожидал.
Ответа он не дождался — но все так же терпеливо держал вино перед лицом Аристарха.
— Пей, старик. Вернее, бывший старик, — улыбнулся сосед, и тот, нехотя, взял кубок. — Не бойся, не отравлено. Ты мне сегодня еще пригодишься.
Не успел Аристарх допить и половину, как на арене все было конечно. Ударом из рук Мастера выбило оба тесака, и он рухнул в песок. Дарья наскочила на него как коршун. Несколько секунд борьбы, и кровь окропила песок. Мастер со стоном упал под
