Бакинская нефть и решила исход битвы. Хотя оружие это почему-то назвали «греческим огнем». Лев Исавр выжег корабли неприятеля, как сухую траву в поле.
Мир еще не видел такой пылающей войны. Море горело. Это восприняли как чудо… Так «состоялся» новый император. Он умело повел и государственные дела, наладил торговлю. Вернул в страну золотое время. Назначил новые суды, введя законы, удивительно похожие на «Судебники», что были в Дешт-и-Кипчаке и у лангобардов.
«Мы поставили впереди земную справедливость — посредницу с небесным, она острее всякого меча в борьбе с врагами…» С этих слов начинался суд в Византии. С этих слов всегда начинался он в Великой Степи, у тюрков, верящих в справедливость только Небесного суда.
Нового императора отличал особый интерес к Дешт-и-Кипчаку. Он чувствовал в нем братское тепло. Византийцы-тюрки умно и легко повели здесь политику. Их принимали как родных. С ними дружили, с ними роднились. Складывался союз на века. Ради него Лев Исавр женил своего сына Константина на дочери хазарского кагана, ее звали Чичак (Цветок); она, приняв греческое крещение, взяла имя Ирина и с ним вошла в историю Византии. Выдающаяся женщина.
Лев Исавр, этот отчаянный кипчак, внес много «очень кипчакского» в культуру Византии. И вместе с тем сам же всю жизнь боролся с тюркским миром.
Это он велел уродовать иконы с изображением Тенгри в ответ на упрек за их «варварское» происхождение. То был поступок! Тогда, после Трулльского собора 695 года, в Церкви появились первые иконы с изображением Христа, до этого лик Христа не рисовали, вернее, рисовали его агнцем, то есть овцой… И надо было иметь большую смелость, чтобы не побояться ради нового поднять руку на старое.
По той же причине Лев Исавр нанес удар по монастырям Византии, которые только-только набирали силу. Он так и не дал им подняться до уровня католических.
Вместе с тем он старательно брал все лучшее, что было у тюрков в Исламе, за это современники называли его «сочувствующим мусульманам». И осуждали…
Хотя, может быть, все это тоже была политика?
Ведь Византия, объявив об «иконоборчестве», решила начать перемены в Восточной церкви. Успехи католиков не давали ей покоя. Она видела стремительное восхождение Рима. Новые власти своей новой восточной политикой желали не разрыва, а изменения отношений с Дешт-и-Кипчаком: в IX веке греки продиктовали условия. И у них получилось.
Тень Константинополя тучей легла на Великую Степь. Греки своей тонкой политикой медленно истощали родники, питавшие Церковь духом и силой, отчего та начала потихоньку дряхлеть. Присутствие евреев в Дешт-и-Кипчаке усиливало политическое напряжение: изоляция Степи продолжалась. Церковь хирела.
Попытки вернуть упущенное влияние (мятежи Варды Склира и Варды Фоки) больше походили на вспышку отчаяния, чем на борьбу. Тюрки, вовлеченные китайцами в междоусобицу, оказались в безвыходном положении.
Они должны были проиграть. У них больше не было сил ни духовных, ни физических.
Вот почему, выждав момент, варяги легко отбили у Дешт-и-Кипчака каганат Украину. Вот почему неопытные в боях «русские» низвергли правителей обескровленной Хазарии.
«Нет уз святее братства» — об этом забыли степняки.
К сожалению, многие страницы истории Великой Степи навсегда останутся пустыми: не восстановить тех событий. Как будто дьявол теперь водил кипчаков по жизни, мстя им, принесшим миру божественную благодать веры. Это он вычеркнул тюрков из их собственной истории, это он пустил их по свету беспамятными.
А Тенгри не вступился за избранный Им, но предавший Его народ.
Европа и Ближний Восток вошли в их храм. Нерукотворный храм, построенный задолго до новой эры, на Алтае… (Хотя, конечно, не все степняки и тогда были примерными прихожанами.) Забыт Тенгри: в христианской Церкви, принявшей кипчаков, нет праздника, посвященного Богу-отцу. Не нужен!
Крещение водой (не помазание, как у евреев, а полное погружение), религиозная трапеза, елеосвящение — это обряды из тенгрианства. Церковь не создала их заново, а лишь умыкнула. Причем умыкнула руками самих тюрков. И ей сошло.
Так же тихо взяла праздник Тенгри, отмечаемый на Древнем Алтае 25 декабря с обязательной елкой. Тюркский праздник Богоявления! Тенгри-хан (Человек-солнце) выходил в мир, значит, кончалось царство тьмы. Начиналась новая жизнь, вернее, новый виток ее бесконечной спирали…
Воистину от беспамятства наши беды.
В точку легло высказывание Геббельса, выразившее суть политики врага: отними у народа историю — через поколение он превратится в толпу, а еще через поколение им можно управлять, как стадом… Слишком знакомая ситуация, не правда ли?
Мы превратились в батраков.
Как бы ни старались московские «летописцы», что бы ни придумывали, но выше головы им не прыгнуть — на Руси не было своей Церкви. Значит, не было власти, культуры… ничего. Увы. Поэтому-то не было и «крещения». Русь разучивала молитвы на тюркском языке. И писала их тоже по-тюркски! А сейчас скрывает это.
От нас, от кипчаков, она приняла свою веру! А с ней силу и власть.
Разве не показательно, что старинные церковные книги написаны глаголицей. Разве не показательно, что даже в изданиях Афанасия Никитина, тверского купца, побывавшего с 1468 по 1472 год за тремя морями, текст молитвы приводится именно на тюркском языке. Вот он:
А Русь еръ Тангрыд сакласын,Олло сакла, бу даниада муну, кибит еръ акьтур,нечикь Урус ери бегляри акой тугиль;урус еръ абодан болсын; растъ кам даретъ.Олло, Худо, Бог. Данъиры!
А вот смысловой перевод:
А Русская земля — да сохрани ее Бог.Боже, сохрани ее!В этом мире нет такой прекрасной страны,хотя беки Русской земли несправедливы.Да устроится Русская земляИ да будет в ней справедливость!
Заканчивалась «русская» молитва, как положено тенгрианским молитвам, словом Бог: Алла, Ходай, Бог, Тенгри… Кипчакские же клирики сидели на Руси!
Лишь в 1589 году при слабоумном царе Федоре стараниями Бориса Годунова была учреждена Московская патриархия, или Русская церковь. В сан первого патриарха возвели Иова, который, как и следующий патриарх, Ермоген, происходил из степняков-тюрков, он был кипчак, на Дону его корни. Вот когда русским разрешили читать молитвы по-русски.
Обращаясь к царю Федору, константинопольский патриарх произнес тогда слова, которые передавали потом в Кремле по наследству. В воспроизведении В. О. Ключевского они звучали так: «Ветхий Рим пал от ересей, вторым Римом — Константинополем — завладели агарянские внуки, турки; твое же великое Российское царство — третий Рим — все превзошло благочестием».
Но константинопольский патриарх бесстыдно лукавил. Это не его идея!
Идея «третьего Рима» зародилась в Риме. После того как католическая церковь проиграла тюркам-мусульманам «второй Рим» — Константинополь. И тогда католики принялись готовить новое вторжение на восток Европы, а через псковского монаха Филофея в начале XVI века озвучили свои намерения.
Их идея стала частью политики Московской Руси. С ней связали убеждение, что Русь — безупречнейшее христианское царство на свете, а Москва — святее Рима… Ни больше ни меньше. Так Москва вышла на международную арену. Запад, его политика, помог создать Русскую церковь. И об этом известно: греческие патриархи, которые целиком зависели от Рима, за взятку оформили все документы, даже не читая их. (Документы не успели перевести.)
Греки отчаянно нищенствовали после потери Константинополя и были готовы на что угодно. Не брезговали ничем. Как могли, угождали Риму и любому, кто платил.
А новоиспеченному «третьему Риму», чтобы превзойти всех благочестием, требовалось… само благочестие. Его-то и не было. Тогда греки подтолкнули Москву к откровенной подлости: надоумили переписать страницы истории. Даже Аттилу предлагали сделать «русским»!
