Затем Фенела осознала, что, хотя у дамы, которая стояла сейчас на пороге ее дома, и седые волосы, у нее имелось определенное сходство с их матерью в темной голубизне глаз и изгибе растянутых в улыбке губ.
– Здравствуйте, – смущенно проговорила приезжая. – Думаю, что леди Коулби успела позвонить вам и сообщить о моем приезде. Мое имя Джулия Мак-Клелланд.
– Свекровь звонила мне, – ответила Фенела, – я Фенела, а это моя сестра My.
– Извините меня за столь внезапный визит, – проговорила мисс Мак-Клелланд, – но Реймонд уверил меня, что так приехать будет лучше всего. Но сейчас я уже не уверена, что он был прав.
– Входите, пожалуйста, – пригласила ее Фенела.
Она провела Джулию Мак-Клелланд в пустующую мастерскую, надеясь на то, что Саймон не услышит их голоса, когда они будут проходить через зал.
– Какая чудесная комната! – воскликнула мисс Мак-Клелланд, а затем добавила, заметив мольберт:
– Полагаю, это место, где работает ваш отец? Леди Коулби говорила что-то о том, что у него неладно с глазами. Простите, но это очень серьезно?
– Боюсь, что да, – ответила Фенела. – Он ослеп.
– Ах, какая ужасная трагедия! – воскликнула мисс Мак-Клелланд.
– Мы все еще надеемся на его исцеление, – сказала Фенела.
– Я тоже, – тихо проговорила Джулия Мак-Клелланд.
Воцарилось неловкое молчание, затем мисс Мак-Клелланд, присев на диван, сказала:
– Наверное, лучше всего мне приступить к своим объяснениям с самого начала. Уверена, что вы так же смущены нашей встречей, как и я, но вся вина за это целиком лежит на Реймонде. Это именно он не дал мне возможности сначала написать вам письмо. Видите ли, когда он был у нас с визитом и просил меня приехать в Фор-Гейблз, чтобы познакомиться с вами, он не был уверен в том, что, получив мое письмо, вы не откажетесь каким-либо образом от встречи со мной.
– Какая глупость! – порывисто возразила ей Фенела.
– Не знаю, – ответила мисс Мак-Клелланд. – Понимаете, я всегда была уверена в том, что мы, то есть моя семья, поступили неправильно. Мой отец был человеком с непреклонным характером. Боюсь, что он так никогда и не простил вашу мать за то, что она вышла замуж против его воли. Он был человеком старой закалки – гордым и несгибаемым; в наши дни это, наверное, звучит просто-таки смехотворно, вы не находите?
– Он умер? – спросила My.
Да, он умер в прошлом году, а моя мать умерла несколько лет назад. Я осталась совсем одна – единственная ваша близкая родственница по материнской линии.
– Вы очень удивились, когда увидели Реймонда? – спросила My.
– Очень, – ответила мисс Мак-Клелланд. – Не зная сначала, кто он, я тут же уловила фамильное сходство, как только Реймонд произнес первое слово. Вы, разумеется, тоже очень похожи на вашу мать.
Говоря это, она наклонилась, чтобы коснуться руки Фенелы.
– У меня никогда не было рыжих волос.
– Может быть, но у вас точно такой же овал лица, и улыбаетесь вы так же, как она. Эрлайн была таким чудесным человеком, и не могу описать вам, как сильно мне не хватало ее все эти годы.
– Почему же вы никогда не писали ей? – спросила Фенела.
Если я скажу вам, что боялась, вы сочтете это глупостью, не правда ли? – ответила ей тетка. – И тем не менее это правда. Понимаете, хотя я была на восемь лет старше, чем Эрлайн, отец меня воспитывал очень строго и чересчур сурово. Боюсь, что в своем поведении он в чем-то напоминал тирана. Нам едва было разрешено иметь собственные мысли и чувства, если он относится к ним неодобрительно. Но Эрлайн всегда вела себя независимо, даже тогда, когда она была еще девочкой, и, по-видимому, из-за ее сильного духа отец любил эту дочь больше, чем всех остальных своих детей. У нас были еще два брата, но они погибли на последней войне.
– Да, но если он так ее любил… – начала было My.
– Именно поэтому он был так резко настроен против ее побега, – прервала ее мисс Мак-Клелланд. – Вы знаете, если очень любить какого-нибудь человека, этому человеку будет так легко обидеть вас. Он был в одно и то же время оскорблен и зол, и, наверное, именно поэтому для него было невозможно простить вашу мать. Но мне кажется, что вплоть до своей кончины он скучал по ней.
– Как жаль, что я не знала его, – проговорила My.
– Я тоже так считаю, – сказала тетя Джулия. – Насколько он почувствовал бы себя счастливее, если бы узнал своих внуков, но понимаете, в его присутствии о вас никто и никогда не говорил, так как нам раз и навсегда категорически запретили упоминать о вас и вашей матери.
– Это кажется странным, правда? – проговорила My.
Мисс Мак-Клелланд только вздохнула.
– Полагаю, что да. Но я слишком долго прожила в той обстановке, чтобы отважиться хоть в какой-то степени изменить тогдашнее положение дел. И я думаю, что вы…
Она улыбнулась, и эта ее улыбка пробудила в душе Фенелы столько воспоминаний, что она импульсивно протянула к своей тете руки.
– Мы очень рады познакомиться с вами.
– Ваши слова делают меня такой счастливой, – ответила тетя Джулия, беря руку Фенелы в свои ладони. – Я думаю, что никогда еще так сильно не волновалась, как в тот момент, когда увидела ваш огромный красивый дом и гадала, какой прием меня там ожидает. Реймонд так боялся, что вы можете прогнать меня. Он говорил, что хоть вы и приятная девушка, но в то же время чрезвычайно преданы своему прошлому и очень горды.
– Думаю, что только кажусь такой, – сказала Фенела, – а на самом деле я уверена, что мы всегда страстно желали познакомиться с родственниками по материнской линии. Помню, когда я была ребенком, то часто гадала, какие вы, и очень хотела, чтобы у меня оказалось побольше тетушек и дядюшек, которые дарили бы мне подарки к Рождеству и приглашали бы к себе погостить.
– Вы заставляете меня чувствовать себя очень виноватой, – ответила ей тетя Джулия.
– А как вы сегодня добрались сюда? – поинтересовалась My.
– У меня есть друзья в министерстве информации, которые должны были посетить Мелчестер.
– А, да это ведь всего в пяти милях отсюда, – сказала Фенела.
Да, я знаю; а там я взяла местное такси, которое и доставило меня сюда. Таксист будет ждать моего возвращения.
My взглянула на Фенелу, и та сразу поняла, что хотела сказать ее сестра. Она заколебалась на мгновение, а затем решительно произнесла:
– А может быть, вы останетесь здесь, у нас? Будет не особенно комфортно, но мы что-нибудь придумаем.
– Вы разрешаете мне остаться? – Лицо Джулии Мак-Клелланд осветилось радостью. – Как я надеялась, что вы предложите мне это! Видите ли, хоть Реймонд и многое рассказал мне о вас, прошло столько лет, что многое предстоит наверстать теперь. Я хочу знать буквально все, и прежде всего мне хотелось бы увидеть Тимоти и Сьюзен.
