Это связано с гораздо большей, тёмной и страшной тайной.
И я не хочу иметь с этим ничего общего.
Я засовываю флешку в карман и встаю. Я едва успеваю дойти до двери, как Томас снова обращается ко мне.
— Двенадцать часов.
Я поворачиваюсь к нему в замешательстве.
— Не понял?
— По моим подсчётам, Рулзу потребуется около двенадцати часов, чтобы перезагрузить системы и блокировать обновление с флешки. Потом он придёт за тобой.
Я сжимаю пальцы на ручке двери, сдерживая гнев.
То сути, Томас предупреждает, что у меня будет двенадцать часов абсолютного хаоса, которые я смогу использовать, чтобы раствориться в воздухе. Хотелось бы верить, что его предупреждение сделано из чувства какого-то уважения ко мне.
Но это не так.
Томасу нужно, чтобы я растворился в воздухе, потому что только так он сможет остаться в тени.
Я качаю головой, размышляя.
— Удовлетвори моё любопытство. Пока Рулз будет решать проблему, что будешь делать ты?
Улыбаясь, Томас обнажает зубы.
— По-моему, это очевидно. Я буду наслаждаться шоу.
Глава 36
Джилли
Когда Джейк похитил меня, было холодно. Помню, мне казалось, что земля под ногами ледяная и влажная. Дни были короче, ночи темнее.
Теперь всё изменилось. Я провожу гораздо больше времени на свежем воздухе, стремясь к солнечному теплу. Опускать ноги в воду озера уже не больно, а приятно. Джейк научил меня ориентироваться в лесу и различать звуки окружающих животных. Каждый вечер после совместного ужина, он раздевает меня и подводит на шаг ближе к огню.
Пока его руки танцуют на моей коже, а дыхание касается моих ушей, легче преодолеть страх, как и забыть о том, что Джейк убил несколько человек и убил бы и меня, если бы не вмешалась судьба.
Иногда я задумываюсь о том, какой была бы его жизнь, если бы он не встретил меня… Или какой была бы моя.
Интересно, если оказаться в прошлом, пересекла бы я снова тот коридор, что привёл меня к месту убийства Рулзом, или развернулась и присоединилась к Мэг на танцполе?
Была бы я здесь, лежала рядом с Джейком, если бы он не похитил меня? Встретились бы мы, или наши жизни пошли бы по совершенно разным дорогам?
Я тихонько вздыхаю, переворачиваясь на кровати. Сквозь занавески проникает слабый свет, но его достаточно, чтобы я смогла разглядеть твёрдые черты лица мужчины, спящего рядом со мной. Угловатую челюсть. Светлые волосы. Мясистые губы, едва приоткрытые, почти умоляющие меня поцеловать его ещё раз.
Снова.
«Всегда».
— Тебе нужно поспать, — шепчет он, не открывая глаз.
Мне хочется ему потакать, но последние несколько дней я чувствую странную тяжесть внутри. Я знаю, что Джейк тоже чувствует нечто подобное, хотя реагирует совершенно иначе, чем я.
Я не могу ни есть, ни спать.
Он не может оторваться от меня.
Даже в этот момент, когда его глаза закрыты, а губы поджаты, его пальцы по-хозяйски сжимают моё бедро. Я приподнимаю простыню, обнажая его спину.
Джейк спит, прижавшись грудью к матрасу и уткнувшись лицом в подушку. Он голый, как и я.
Обнажённый и прекрасный.
Я прикусываю губу, наблюдая за гармоничными линиями его мышц и густой сетью татуировок, усеивающих его кожу.
— Когда-нибудь я заставлю тебя позировать мне…
Джейк открывает глаза, улыбка едва приподнимает уголок рта.
— Почему не сегодня?
— Ты имеешь в виду сегодня вечером?
— Я имею в виду сейчас.
У меня сводит живот. Хотя вчера вечером я почти ничего не ела, напряжение сковывает мне горло. Последние несколько дней Джейк старался проводить большую часть времени со мной, но при этом он не пропустил ни одного рабочего дня.
Я с сомнением смотрю на него.
— А как же Рулз?
Он берёт прядь моих волос. Поглаживает их подушечкой большого пальца.
— Он в Лондоне с Томасом. Рулз не вернётся до завтрашнего вечера.
Мои глаза загораются.
— Значит, ты мой.
Его взгляд темнеет. Становится интенсивным.
И я улыбаюсь, высвобождаясь из его объятий.
Встаю с кровати и хватаю одеяло, с силой стягивая с Джейка. Сделав это, бегу вниз по лестнице. Джейк гонится за мной, ловит меня. Вместо того чтобы обнять, он взваливает меня на плечо и несёт на улицу. Мы оба голые, а воздух ледяной. Как только он бросает меня в воды озера, я кричу. Пытаюсь обрызгать его, но он ныряет так глубоко, что я вдруг перестаю видеть что-либо, кроме гладкой, ровной поверхности.
— Джейк? — Ветер свистит в ветвях. Я прижимаю руку к сердцу, чувствуя тревогу. — Джейк?
Что-то тянет меня вниз, затем к берегу. Ощущаю, как к моему телу прижимается Джейк, а его рот пытается украсть моё дыхание. Я крепко обнимаю его, смеясь и притягивая к себе.
Когда холод становится таким пронизывающим, что я дрожу, Джейк поднимает меня и несёт в дом. Он готовит для меня горячий душ, но не входит со мной в кабинку. Он смотрит на меня некоторое время, затем поворачивается ко мне спиной и направляется вниз, со словами — присоединиться к нему как можно скорее.
Вниз я спускаюсь с ещё влажными волосами и в одной из его рубашек. Игривая атмосфера полностью исчезла. В камине потрескивает огонь. Это единственный свет во всём доме, потому что ставни на окнах внизу закрыты. Большая часть гостиной окутана темнотой. Я не вижу Джейка, но чувствую его присутствие, он движется вокруг меня.
Пламя потрескивает извиваясь. От камина распространяется довольно приятное тепло. Несмотря на то что у меня босые ноги, а волосы мокрые, я не чувствую холода. Шаг за шагом я добираюсь до стола. На нём уже лежит мой этюдник, а также все инструменты, которые я использую для создания портретов.
Я прикасаюсь к ним с улыбкой — и ноткой волнения.
Тёплые грубые руки скользят по моим рукам. Встав у меня за спиной, Джейк наклоняется ко мне и целует в шею. Я игнорирую дрожь, пробежавшую по коже, и смотрю прямо перед собой.
— В кресле, — бормочу я.
Его зубы медленно впиваются в моё горло, после чего он отпускает меня и направляется туда, куда я ему сказала. Когда впервые увидела его сидящим у огня, я испытала такие сильные эмоции, что у меня свело всё внутри.
Мне сразу же захотелось изобразить его таким.
Внушительным и величественным, как бог.
Красивым и смертоносным, как хищник.
Этот образ до сих пор стоит у меня в голове. Готовый спровоцировать сухость в моём горле и заставить меня желать того, что не имеет ничего общего с искусством.
Джейк едва приподнимает уголок рта, улыбаясь мне.
Или, возможно, бросает мне вызов.
Прежде чем сесть, он расслабленно опускает руки на выцветшие джинсы. Светлые волосы падают на лицо, но не приглушают хищного света в его глазах. Ноги и грудь обнажены. Рана, с которой он вернулся несколько ночей назад, ещё не до конца зажила. Тонкая розовая полоска выделяется над татуировками на теле, напоминая мне, что каждый день, когда Джейк покидает этот дом и едет к Рулзу, может стать последним днём, когда я его вижу.
Набравшись смелости, я сажусь перед ним. Рисую первые линии на бумаге. Рассчитываю промежутки, пропорции. От волнения у меня дрожит рука. Я вынуждена несколько раз исправлять линию, а Джейк продолжает смотреть на меня.
Воздух становится густым, тяжёлым.
Чувствую, как напрягаются соски под рубашкой, как жар, что поднимается от огня, обдаёт всю левую сторону моего тела.
— Ты вспотела, — говорит он. — Может, тебе стоит раздеться?
— А тебе не следует двигаться.
Джейк барабанит пальцами по подлокотнику кресла, возможно, чтобы спровоцировать меня, а возможно, чтобы показать, что я не имею над ним власти. Но я имею. И ещё как. Именно поэтому его взгляд не покидает меня ни на секунду. Он смотрит с такой интенсивностью, что у меня создаётся впечатление, будто он прикасается ко мне.
Я прикусываю губы, возвращая ему взгляд. В моём воображении его руки касаются меня, а его голос шепчет фразу, которая не перестаёт мучить меня ни на минуту с тех пор, как он её произнёс.
