мочой и застарелым потом, а на предплечье левой руки виднелось клеймо. – Это рабы?
– Это безумцы, решившие ловить рыбу у берегов Лабрана, – сварливо ответил Федельмид. – В итоге они сами стали рыбой, потому что их поймал Маррад. Вас должны волновать не они, а удар милосердия. Начинайте. Если зелье перестанет действовать, а жертва еще жива, каждый из вас получит по двести ударов палкой.
– Да, байнэ, – вздохнул Эйден, вытаскивая стилет. Утром мальчишки обнаружили у своих кроватей искусно сделанные набедренные ножны из кожи. Кто знал, что клинку предстоит покинуть их и испить крови уже сегодня.
Эйдену не пришлось долго искать точку. Однажды Жакен Торбул демонстрировал труп человека, убитого ударом милосердия. Теперь мальчик понял, откуда он взялся. Но мешкать нельзя. Остальные уже разошлись по другим столам. Рядом с Эйденом забулькал Костис, заливая содержимым желудка собственные ноги. Но с его стилета капала кровь, значит, удар милосердия нанесен, а это главное.
Тарам промахнулся и из глаз его жертвы потекли слезы. Мальчишка взвизгнул, когда сухой прут рогтеры опустился ему на спину, а позади раздалось ворчание Федельмида, недовольного увиденным. Кадир со своим заданием справился быстро. Он вонзил стилет, прокрутил его против часовой стрелки, чтобы яд на лезвии проник в кровь, затем вытащил и отступил в сторону, удостоившись похвалы наставника. То, что гастанец позеленел и с трудом сдерживает завтрак, Федельмиду было плевать. Он отправился наблюдать за теми, кто еще колебался.
Эйден сжал рукоять своего стилета и посмотрел в глаза лежащего мужчины. В них плескался ужас, а веки еле заметно трепетали. Действие зелья ослабло. Скоро мужчина начнет орать и легко убить его не получится. Вздохнув, мальчик сжал зубы и резко всадил стилет под ребра. Он почувствовал, как внутри поддалось что-то упругое, и глаза мужчины заволокло туманом. Яд подействовал. Боли нет, только свинцовая тяжесть, медленно поднимающаяся от ног к сердцу.
– Хороший удар, далтэ, – похвалил его Федельмид Келла, остановившись рядом со столом. Он внимательно посмотрел на мальчика и спросил: – Тебе уже доводилось убивать?
– Да, байнэ, – хрипло ответил Эйден. Наставник улыбнулся, кивнул и пошел дальше.
Конечно же нашлись и те, кто собирался с духом слишком долго. Франу и Микелу пришлось убивать людей после того, как действие зелья закончилось. От криков несчастных Эйдена замутило, но он сдержался и молча наблюдал за тем, как Фран пытается вонзить стилет в извивающегося человека. Каким-то чудом он попал в нужное место и выдохнул, когда мужчина, изогнувшись, резко обмяк, разбросав руки в стороны. Микел, устав слушать вопли несчастного, попросту перерезал тому горло и, шатаясь, отошел в сторону. Его вырвало, но наставнику и на это было плевать. Он сдержал обещание и каждый получил по двести ударов палкой, вне зависимости от того, получилось нанести удар милосердия или нет.
Позднее стало понятно, что и у остальных наставников подопытных достаточно. Маррад Эйк заставил мальчишек готовить различные зелья, а потом велел применить на пленных. Тех, кто выжил, убивали уже ядами, которые тоже готовили собственноручно. На Костиса и Микела было страшно смотреть, но и они в итоге сдались.
Келеб Мортур показал на пленных, как ломаются кости, как убивать ребром ладони, и как один палец способен парализовать человека. Затем он каждому дал особенное задание. Кому-то досталось простое – убить, сломав шею. А кому-то, как Эйдену, сложное – парализовать и вырвать глотку. Последствия этого удара, объяснил наставник, в империи звали «улыбкой Тоса» и служил этот удар скорее для деморализации врагов, чем для эффективного убийства.
Но самое тяжелое, как оказалось, ждало мальчишек на занятии у Жакена Торбула. Когда ученики пришли в тренировочный зал, то растерянно остановились, услышав яростные и полные боли крики. В глубинах подземелья стояла большая клетка, заполненная беснующимися людьми. Они рычали, стонали и грызли зубами прутья клетки, не обращая внимания, как ломаются зубы и кровоточат десны. Мужчины и женщины. Они хотели одного – убить, разорвать и покалечить.
– Мессир, это «Вода Лабрана»? – тихо спросил Эйден, смотря на клетку. Жакен Торбул слабо улыбнулся и кивнул.
– Верно, далтэ. «Вода Лабрана». Зелье, которое сводит с ума. Идеально, если вам нужно внести хаос, чтобы сбежать. Вкусившим зелье безразлично, кто стоит перед ними. Друг, сын, отец или мать. Они разорвут любого, кто окажется поблизости. Позже вы научитесь его готовить. Сегодня у вас иная цель.
– Убить их? – глухо спросил Кадир, исподлобья смотря на мессира.
– Удобно практиковаться на мешке с песком, далтэ. Он никогда не ударит в ответ и стерпит всё, включая ваши ошибки. Но мир за стенами обители иной и ошибок не прощает, – ответил Жакен Торбул. – Ваше сердце будет мертво и равнодушно, однако сейчас оно еще трепыхается. Сомневается, преисполняется жалостью и сомнениями. И чтобы служить Владыке, вам придется убивать. Убивать не только тех, кому выпала метка, но и тех, кто мешает достичь вам цели.
– Да, мессир, – потупившись, вздохнул Кадир. Но Жакен Торбул не ответил. Он скупо рассмеялся и шагнул в темноту, после чего сразу же послышался скрип ржавых засовов.
Яростный рев отрезвил их моментально, а как только до мальчишек донесся гул и топот, стилеты синхронно покинули ножны и мрачно блеснули в свете масляных ламп. В холодном воздухе подземелья разлился сладковатый запах крови, а затем его перебил тяжелый дух немытых тел. Когда в круг света вбежал человек, опьяненный «Водой Лабрана», мальчишки были собраны и готовы к бою.
Тарам поймал первого на блок и без раздумий вогнал тому стилет под ребра. Костис уклонился от рыхлой женщины, сжимавшей в руках стальной прут, и секанул по сухожилиям руки. Женщина закричала. Но не от боли, а от ярости и, перехватив прут, бросилась на мальчишку. Опьяненные зельем, пленники не реагировали на яд, которым были смазаны стилеты, и раны лишь удесятеряли их ярость. Эйдену и Кадиру пришлось хуже. На них насели сразу пятеро обезумевших. Одного гастанец успокоил ударом милосердия, но пропустил второго, зашедшего со спины. Эйден увидел, что тот замахивается тяжелым учебным клинком и в последний момент сделал кувырок, сбив обезумевшего с ног. Вдох, выдох, удар, смерть.
Рядом закричал Клеч. Ему ударом тяжелой дубинки раздробило пальцы на руках, но мальчишка выкрутился. Перехватил стилет и секанул по горлу напавшей на него женщины с грязными, рыжими волосами. Кровь залила Клечу лицо, но тот не обратил на это внимания. Зарычал и ударом ноги отправил на пол второго нападавшего, пытавшегося задушить Франа. Первоначальный страх исчез и сейчас мальчишки убивали спокойно и методично. Как их и учили.
Эйден, убив третьего, вытер тыльной стороной ладони вспотевший лоб и
