что мне нравится в вашем городе, – заметил я. – Все так хорошо отзываются друг о друге.
– Насчет бутерброда со скорпионами она права, – подал голос Томмо. – Поэтому я и не включил Виолетту в число перспективных невест для тебя. И потом, самый сильный из красных у нас Дуг Кармазин. Он вытянет короткую соломинку и наденет Виолетте кольцо на палец.
– А что Дуглас думает по поводу женитьбы на одной из де Мальва? – поинтересовался я.
– Горячо надеется, что красного в нем меньше, чем он полагает, – пробормотала Дэзи, которая явно тревожилась за брата.
Я понял, что она имеет в виду. Никто не может повлиять на результаты теста Исихары, и большинство людей в целом представляют себе свои зрительные способности. Но часто случаются сюрпризы – например, неожиданно открывшиеся возможности, унаследованные от далеких предков. Даже дети серых в энном поколении могут обнаружить способности к цветовосприятию, о которых и не подозревали. Раннее прохождение теста приводило к тому, что вся городская политика могла перевернуться с ног на голову, и префекты были настороже, что удерживало их от злоупотреблений.
– Мастер Эдвард? – спросил кто-то рядом со мной.
Я повернулся и обнаружил девочку – лет двенадцати, не больше, – державшую папку с зажимом и прелестно одетую. У нее были желтый кружок и множество знаков отличия, а также блестящий значок «Старший младший инспектор».
– Привет, – дружески поздоровался я. – Чем могу помочь, девочка?
– Ты можешь помочь мне, оставив этот высокомерный тон, если не хочешь получить пальцем в глаз.
Я опешил.
– Не достанешь, – возразил Томмо. – Мы оба присутствуем на ланче. Поэтому поставь галочку в своем долбаном табеле учета и ковыляй отсюда.
– Ты обязан сказать «здесь» после того, как я назову твое имя. Таковы правила. Если не желаешь, я доложу, что ты мешаешь инспектору, и тогда тебе придется объясняться с префектом.
– Иди на хрен, девчонка, – прорычал он. – И еще раз иди на хрен. И еще раз, если не поняла.
Девочка нахмурилась, сердито поглядела на него и отошла.
– Пенелопа, младшая из Гуммигутов, – пояснил Томмо. – Племянница Кортленда, внучка желтого префекта. Желтого в ней меньше, чем в этих двух, но достаточно, чтобы всех задолбать.
Через несколько минут Пенелопа вернулась, ведя с собой свою бабушку – желтого префекта.
– Что тут происходит? – осведомилась госпожа Гуммигут.
Мы встали, как того требовали правила.
– Томас Киноварный нарушил протокол, – самодовольно изрек противный ребенок, – и послал меня на хрен. Три раза.
– Я с гордостью признаюсь в том, что послал ее на хрен, – весело сказал Томмо, – но хотел бы принести свои бесконечные извинения младшей госпоже Гуммигут согласно статье 42 и в то же время просить о добросовестном толковании правила 6.3.22.02.044.
– Принято, – ответила Гуммигут, которой Пенелопа, видимо, тоже действовала на нервы. – Ты будешь оштрафован только на пять баллов за неуважение к инспектору по учету присутствия на ланче. У тебя вообще есть баллы, Киноварный?
– Минус сто восемь, мадам.
– Не лучше ли заработать хоть сколько-нибудь до теста в воскресенье?
Пенелопа широко ухмылялась. Она достала свою балльную книжечку, чтобы получить полбалла в качестве вознаграждения. Госпожа Гуммигут велела Томмо подтянуть носки и удалилась. Пенелопа поскакала следом за ней.
– А это того стоило? – спросил я, когда мы сели на свои места.
– Конечно, – усмехнулся Томмо.
Он протянул Пенелопин карандаш своему соседу по столу, который положил его в карман и быстро пошел прочь.
– Теперь полюбуйся на юное создание.
Мы оба повернулись к Пенелопе: та как раз поняла, что лишилась карандаша. Она порылась в карманах, затем стала искать на полу. На лице ее все отчетливее проявлялось отчаяние.
– Два балла штрафа за потерю собственности Совета, – сообщил Томмо, – и еще один за то, что учет не закончен вовремя. А за карандаш мне дадут пятьдесят цент-баллов на бежевом рынке.
Я рассмеялся.
– Итак, – произнесла Дэзи, наставляя на меня палец, – на ком намерен жениться Эдди Бурый?
– У Томмо неуемное воображение, – пояснил я. – Сосчитав все стулья, я отбуду. Так что вопрос, если честно, чисто теоретический.
– Эдди станет твоим мужем, Дэзи, – сказал Томмо.
Она прыснула, и я почувствовал себя неловко.
– Не стоит нервничать, – посоветовала она, кладя теплую ладонь на тыльную сторону моей. – Томмо попросту зубоскалит. Женись на ком хочешь или не женись. Как тебе больше нравится.
Если бы все это было так просто! Дэзи добродушно подмигнула мне, немного подумала и изрекла:
– Но хочется спросить из чистого любопытства: кто мог бы гипотетически сражаться за предполагаемые чувства Эдди Бурого?
– Сестра Томмо, – ответил я.
– Но у Томмо нет сестры.
– Я добавил ее, чтобы расширить круг возможных комбинаций, – беззаботно признался он. – Точно так же у Касси нет брата, а у Симоны, Лизы, Торкила и Джоффа проблемы с существованием. Но это увеличивает брачный рынок и дает нам иллюзию богатого выбора.
– За что, – с улыбкой сказала Дэзи, – мы все тебе крайне признательны.
– В общем и целом, дорогая Дэзи, – заявил Томмо, – у Эдди все выходит удивительно хорошо. Я приберегу окончательное суждение о его женитьбе до того, как увижу его в хоккейном матче против женской команды.
– Прошу прощения? – вмешался я, так как впервые слышал об этом.
– Это местная традиция, – объяснил Томмо. – Ежегодно проводится матч по хоккею с мячом, мы даем девушкам выиграть, они уходят довольными.
Дэзи посмотрела на меня и подняла брови.
– По правде говоря, – сказала она, – мы задаем мальчишкам по первое число. Это так здорово – утереть им нос. А теперь простите: мне надо кое с кем поговорить, прежде чем де Мальва начнет капать нам на мозги.
– Ну, что ты думаешь? – спросил Томмо, когда девушка отошла.
– Очень приятная.
– Видишь? Я же говорю, устраивать браки у меня получается хорошо.
– Привет, – сказал бледный юноша, садясь возле меня. – Я Дуг, брат Дэзи. Как я понимаю, ты собираешься жениться на моей сестре?
– Это Томмо так говорит.
– Ты не пожалеешь, – заверил он меня. – Потрясающее чувство юмора. А как целуется! Только язык, по-моему, просовывает слишком глубоко.
Я, вероятно, выглядел опешившим, потому что Дуг хихикнул, а парень рядом с ним толкнул его локтем. Оба затряслись от сдавленного хохота, радуясь, что шутка удалась. Я хотел выдать в ответ что-нибудь необычайно забавное и умное, но ничего не придумал и усмехнулся притворно-благодушно.
– Чей это палец? – поинтересовался Дуг, наливая воду, когда что-то маленькое и черное упало в его стакан.
– Это палец Томмо.
Дуг выловил его и бросил в чей-то кувшин чуть подальше.
– Добрый день, Эдвард.
Отец прибыл к ланчу – и не один. С ним была женщина его возраста, то есть лет под пятьдесят, в ослепительно
