Читаем без скачивания Life - Keith Richards

Он почти уже и не играл с нами на гитаре в последние годы. Вся наша тема была в двухгитарном звуке, на который завязывалось все остальное. Так что, когда другая гитара половину времени отсутствует или ей больше не интересно, начинаешь делать наложения. Куча записей того периода — это я один в четыре слоя. Я освоил массу студийных премудростей, пока этим занимался, плюс намастрячился выходить из всяких непредвиденных ситуаций. Из одних только наложений и попутных бесед с инженерами я узнал кучу нового про микрофоны, про усилители, про трансформацию гитарного звука. Потому что если у вас один гитарист играет все партии, то немного небрежности — и это будет слышно. Следовательно, при таком раскладе нужно, чтобы каждая партия звучала по-своему. На нескольких альбомах — December’s Children и Aftermath — я играл партии, которые вообще-то должен был играть Брайан. Иногда я записывал по восемь гитар и потом, может, использовал при микшировании по одному такту из каждого дубля, так что под конец все звучало, как будто это две гитары, или три, а дальше уже не считаешь. Но на самом деле там их восемь, которые всплывают разных местах микса.

А потом Брайан познакомился с Анитой Палленберг . Это случилось за кулисами, на концерте в Мюнхене в сентябре 1965-го. Она поехала за нами в Берлин, где публика устроила незабываемый погром, и потом понемногу, с разбегом в несколько месяцев, начала встречаться с Брайаном. Она работала моделью и много моталась, но в конце концов приехала в Лондон, где у них с Брайаном начался роман, причем достаточно скоро нормальной частью этих отношений стали периодические драки. Из «Хамбер Снайпа» Брайан пересел в ‘роллс-ройс’, но и из-за его руля ему точно так же было ни черта не видно.

Примерно тогда же в этой истории появилась кислота. В конце 1965-го Брайан исчез посреди тура, как обычно, сказавшись больным, и всплыл в Нью-Йорке, где джемовал с Бобом Диланом, ошивался с Лу Ридом из Velvet Underground и торчал на кислоте. С Брайаном кислота делала совсем не то, что с обычным потребителем. Вообще-то в те времена само торчание, по крайней мере для всех нас, проблемы не представляло. Мы только курили анашу и иногда глотали по паре стимулянтов для бодрости. Кислота же давала Брайану почувствовать себя одним из избранных. Как в «Кислотных тестах»91. Этот его вечный групповой снобизм: хотел быть частью чего-то важного, но не мог никуда вписаться. не помню ни одного человека, который бы ходил и хвастался: «Слышь, я под кислотой». А для Брайана это было как медаль Почета Конгресса. И еще выкобенивался: «Ты не врубаешься, чувак. У меня сейчас был трип». И приглаживает волосы — это его идиотское приглаживание. Всякие дурацкие манерности, которые начинали просто выводить из себя. Типичная наркоманская тема — когда они думают, что они такие исключительные и ни на кого не похожие. Клуб кислоедов. Знакомишься с чуваком, а он тебе: «Ты ешь?» — как будто от этого у тебя какой-то особый статус. Люди, кайфующие на чем-то, что ты еще не пробовал. Вся их избранность — полная хуйня. Кену Кизи есть много за что ответить.

Прекрасно помню эпизод, который Эндрю Олдхэм описывает в воспоминаниях и в котором видит такой символический смысл, — когда в марте 1966-го Брайан валялся на полу студии RCA обхватив ногами гитару, а та гудела и диссонировала. Кто-то пошел и вырубил её из сети, и в изложении Эндрю дело выглядит так, будто в тот момент Брайан оторвался и уплыл навсегда. Для меня же это был только раздражающий шум, а в самой фишке ничего особо шокирующего мы не видели, потому что Брайан валился на пол то там то сям уже который день. Он реально полюбил глотать барбитуру, горстями ел секонал, туинал, десбутал — весь ассортимент. Ты думаешь, что играешь как Сеговия, думаешь, что твоя гитара поет «ти-ри-ди ти-ри-ди ти-ри-ди», а на самом деле звучит только «дын-дын-дын». Нельзя работать с поломанным бэндом. Если что-то не в порядке с мотором, пора его чинить. В такой группе, как Stones, особенно на том этапе, ты не мог сказать: «Все, заебало, можешь выметаться». Но одновременно при таком озлоблении и раздрае так дальше продолжаться не могло. И тогда Анита познакомила Брайана с еще одной кодлой — всякими Кэммеллами и прочими. О которых, увы, тоже будет чего порассказать.

Брайан, Анита и я в Марракеше - напряжение зашкаливает.

«Кафе Метрополь» (Metropole Cafe) — джз-клуб. с середины 1950-х по 1965 год бывший одним из немногих мест, где выступали исполнители традиционного Джаза.

Один из самых музыкальных магазинов в Нью Йорке того времени, действует до сих пор.

The Sick Humor of Lenny Bruce — название альбома Ленни Брюса.

Двухдневный фестиваль, проводившийся 29 и 29 октября 1964 года в калифорнийском городе Санта-Моника и собравший тогдашних звезд рок-н-ролла и ритм-энд-блюза из США и Англии, одно из самых известных выступлений Джеймса Брауна. Вошел в историю благодаря одноименному фильму-конверту.

Green Men — в переводе «Зеленые люди».

Gimme a Pigfoot end a Bottle of Beer — название и строчка припева и известного блюза в исполнении Бесси Смит. Маринованная свиная ножка с пивом —традиционный заказ для американских баров довоенного времени. Тем не менее в песне под свиной ножкой скорее всего подразумевается сигарета с марихуаной, так как в конце песни повтор строчки звучит как Gimme a reefer and a bottle of beer, то есть «Дай мне косяк и бутылку пива».

В Англии

«Круг за кругом, поспеваю кругом/ Я поспеваю кругом» — слова из песни Get Around группы Beach Boys

Ферри Льюис и Букка Уайт — блюзовые музыканты, начинавшие записываться еще в 1930-х.

Я маленький красный петушок. / Мне лениво кукарекать с утра.

Основатель и глава Motuwn Records.

Variety Club (полное название — Variety, the Children’s Charity) — международное благотворительное общество деятелей шоу-бизнеса основанное в 1927 году.

Lunchtime O’Booze (Перкус О’Пьянь) —вымышленный репортер популярного английского юмористически-»разоблачительного» еженедельника «Частный детектив» (Private Eye), издававшегося с 1961 года.

Популярная песня в исполнении Crystals.

Like a thief in the night — фраза, взятая из Библии (Первое послание Фессалоникийцам ап. Павла), позднее использованная Ричардсом как основа для песни Thief in the Night

Кислотный тест (acid test) — в первоначальном значении— химико-металлургический анализ руды с использованием кислоты. В 1960-х это словосочетание было использовано Кеном Кизи в качестве названия специальных мероприятий с приемом ЛСД (кислоты), которые Кизи и его коммуна организовывали в Калифорнии и которые рекламировались плакатами с надписью «А ты способен пройти кислотный тест?»

Глава шестая

В которой меня накрывают в «Редлендсе». Удираю в Марокко на «бентли».

Устраиваю ночной побег с Анитой Палленберг.

Впервые появляюсь в суде, провожу ночь в «Скрабз» и лето в Риме.

Ни одна группа не устраивает большего беспорядка за столом. Повсюду следы яичницы, джема и меда — последствия их завтрака воистину ни на что не похожи. Благодаря им слово «нечистоплотность» приобретает новое значение... Барабанщик Кит (sic) из Stones, — костюм XVIII века, длинный сюртук из черного бархата и самые облегающие на свете штаны... Все неряшливо, плохо сшито, швы лопаются. Кит собственноручно смастерил свои брюки: лавандовый и скучный розовый с разделяющей два цвета полосой скверно прилатанной кожи. Брайан появляется в белых штанах с огромным черным квадратом, нашитым сзади. Сногсшибательно, несмотря на то обстоятельство, что швы уже не выдерживают.

Сесил Битон. Марокко,

1967 год, из книги «Автопортрет с друзьями:

избранные дневники Сесила Битона. 1926-1974.

Тысяча девятьсот шестьдесят седьмой стал годом-водоразделом, годом, когда швы не выдержали. Присутствовало такое ощущение, что грядут неприятности, — и позже они таки нагрянули, с погромами, уличными мятежами и всем остальным. В воздухе висело напряжение. Как отрицательные и положительные ионы перед бурей, когда замираешь в предчувствии, что вот, сейчас рванет. На самом деле только треснуло.

Мы отгастролировались предыдущим летом вместе с окончанием изнурительного тура по Америке и не выбирались туда с концертами следующие два года. За все прошедшее время — первые четыре года группы — у нас, по-моему, ни разу не было больше двух дней передышки между концертами, переездами и студией. Мы были в дороге всегда.

Я чувствовал, что этап с Брайаном подошел к концу. По крайней мере, на гастролях так больше продолжаться не могло. Мик и я стали вести себя с Брайаном совсем уж по-свински после того, как он сделался пустым местом, фактически сложил с себя обязанности в группе. Раньше тоже бывало хреново, и обострения случались задолго до того, как Брайан начал становиться сволочью. Но в конце 1966-го я попробовал навести мосты. Мы же команда, в конце концов. Я оставил позади Линду и наш роман и был свободен как ветер. Брайан, когда не давила работа, меня почти не напрягал. И как-то само собой я все чаще оседал у него на Кортфнлд-роуд, недалеко от Глостер-роуд, — у него и Аниты Палленберг.