- Не думаю, - сказал юноша.
- А что же это, по-твоему, Дик? - спросила миссис Уэлдон.
- Я полагаю так же, как и капитан Гуль, что это накренившийся набок корпус судна, миссис Уэлдон. Мне сдается, что я различаю даже, как блестит на солнце его обшитый медью киль.
- Да... да... теперь и я вижу, - подтвердил капитан.
И, повернувшись к рулевому, он скомандовал:
- Спускайся под ветер, Болтон, держи прямо на это судно!
- Есть, капитан! - ответил рулевой.
- Я остаюсь при своем мнении, - заявил кузен Бенедикт. - Бесспорно, перед нами морское животное.
- В таком случае это медный кит, - сказал капитан Гуль. - Глядите, как он сверкает на солнце.
- Если это и кит, кузен Бенедикт, то во всяком случае мертвый, - заметила миссис Уэлдон. - Ясно видно, что он лежит без движения.
- Что ж из этого, кузина Уэлдон? - настаивал на своем ученый. - Мало ли было случаев, когда корабли встречали спящих на воде китов!
- Совершенно верно, - сказал капитан Гуль. - И все-таки перед нами не спящий кит, а судно.
- Посмотрим, - ответил упрямец.
Впрочем, кузену Бенедикту не было никакого дела до китов, и он променял бы всех млекопитающих арктических и антарктических морей на одно редкое насекомое.
- Одерживай, Болтон, одерживай! - крикнул капитан Гуль. - Не надо подходить к судну ближе чем на кабельтов[13]. Мы-то уж ничем не можем повредить этому обломку, но мне вовсе не улыбается, чтобы он помял бока «Пилигриму». Приводи в бейдевинд![14]
Легким движением руля «Пилигрим» повернули немного влево.
Шкуна-бриг находилась на расстоянии одной мили от погибшего корабля. Матросы с жадным любопытством вглядывались в опрокинувшееся набок судно. Быть может, в трюмах его хранился ценный груз, который удастся перегрузить на «Пилигрим»? Известно, что за опасение груза с тонущего корабля выдается премия в размере одной трети его стоимости. Если содержимое трюма не повреждено водой, экипаж «Пилигрима» мог получить «хороший улов» - за один день возместить неудачу целого сезона.
Через четверть часа «Пилигрим» был уже в полумиле от плавающего предмета. Теперь не осталось никаких сомнений: это действительно был корпус опрокинувшегося набок корабля. Палуба его стояла почти отвесно. Мачты были снесены. От всех снастей остались лишь повисшие обрывки троса и порванные такелажные цепи. На скуле правого борта зияла большая пробоина. Крепление и обшивка были вмяты внутрь пробоины.
- Этот корабль столкнулся с каким-то другим судном! - воскликнул Дик Сэнд.
- Да, несомненно, - подтвердил капитан Гуль. - Но меня поражает, что он тут же не затонул. Это просто чудо.
- Будем надеяться, что корабль, который налетел на это судно, снял с него всю команду, - заметила миссис Уэлдон.
- Да, будем надеяться, миссис Уэлдон, - ответил капитан Гуль. - Но вполне возможно, что экипажу после столкновения пришлось спасаться на собственных шлюпках. К сожалению, морская практика знает случаи, когда виновники аварии, не заботясь об участи пострадавшей команды, спокойно продолжали свой путь.
- Не может быть, капитан! Ведь это ужаснейшая бесчеловечность!
- К сожалению, так бывает, миссис Уэлдон. Примеров сколько угодно. Судя по тому, что на этом корабле не осталось ни одной шлюпки, надо полагать, что команда покинула его. Будем надеяться, что несчастных подобрало встречное судно. Ведь отсюда почти невозможно добраться до суши на шлюпках - слишком велико расстояние до ближайших островов и тем более до американского континента.
- Удастся ли когда-нибудь разгадать тайну этой катастрофы? - сказала миссис Уэлдон. - Как вы думаете, капитан Гуль, остался на судне кто-нибудь из команды?
- Это мало вероятно, миссис Уэлдон, - ответил капитан Гуль. - Нас бы уже давно заметили и подали какой-нибудь сигнал. Впрочем, мы сейчас проверим это... Держи немного круче к ветру, Болтон, приводи в крутой бейдевинд! - крикнул капитан, указывая рукой направление.
«Пилигрим» был всего в трех кабельтовых от потерпевшего крушение корабля. Теперь уже не было никаких сомнений, что команда покинула его.
Внезапно Дик Сэнд жестом попросил всех замолчать.
- Слушайте! Слушайте! - воскликнул он.
Все насторожились.
- Кажется, собака лает...
Из корпуса тонущего корабля действительно доносился собачий лай. Там, несомненно, была живая собака. Должно быть, она не могла выйти, потому что люки были закрыты. Во всяком случае, ее не было видно.
- Если даже там осталась одна лишь собака, - спасем ее, капитан, - сказала миссис Уэлдон.
- Да, да, - воскликнул маленький Джек. - Надо спасти собачку! Я сам буду кормить ее. Она нас полюбит... Мама, я сейчас сбегаю принесу ей кусочек сахару!
- Стой на месте, сынок, - улыбаясь, сказала миссис Уэлдон. - Бедное животное, должно быть, умирает с голоду и, вероятно, предпочло бы похлебку твоему сахару.
- Так отдай ей мой суп, - сказал мальчик. - Я могу обойтись без супа!
Между тем лай с каждой минутой слышался все явственнее. Между двумя кораблями было теперь менее трехсот футов расстояния. Вдруг над бортом показалась голова крупного пса. Уцепившись передними лапами за фальшборт, животное отчаянно лаяло.
- Говик! - позвал капитан боцмана. - Ложитесь в дрейф и велите спустить на воду шлюпку.
- Держись, собачка! Держись! - кричал Джек, и собака, казалось, отвечала ему глухим лаем.
Паруса «Пилигрима» быстро были обрасоплены[15] таким образом, что он оставался почти неподвижным в полукабельтове от потерпевшего крушение судна.
Шлюпка уже покачивалась на волне. Капитан Гуль, Дик Сэнд и два матроса соскочили в нее.
Собака цеплялась за фальшборт, срываясь с него, падала на палубу и лаяла, не переставая; но казалось, что она лаяла не на быстро приближавшуюся шлюпку. Может быть, она звала пассажиров или матросов, запертых, как в тюрьме, на потерпевшем крушение судне?
«Неужели там есть живые люди?» - думала миссис Уэлдон.
Шлюпка была уже близка к цели, - еще несколько взмахов весел, и она подойдет к опрокинувшемуся корпусу судна.
Собака снова залаяла. Но теперь она уже не призывала своим лаем спасителей на помощь. Наоборот, в ее лае и рычанье слышалась яростная злоба. Всех удивила такая странная перемена.
- Что с собакой? - спросил капитан Гуль, когда шлюпка огибала корму судна, чтобы пристать к борту, погрузившемуся в воду.
Ни капитан Гуль, ни даже оставшиеся на «Пилигриме» матросы не заметили, что собака стала угрожающе рычать как раз в ту минуту, когда Негоро, выйдя из камбуза, появился на баке.
Неужели собака знала судового кока? Предположение совершенно неправдоподобное.
Как бы там ни было, но, мельком взглянув на бешено лающего пса и ничем не выразив удивления, Негоро только нахмурился на мгновенье, повернулся и ушел обратно в камбуз.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
