– Мой брат меня бы понял. Его девиз: «Не важно, чем занимаешься, важно извлекать выгоду». Прощайте, Рейкс.
Рейкс прыгнул вперед одновременно с выстрелом Манделя. Пуля попала ему в левое предплечье. Падая, когда разум застлало красное пламя боли, Рейкс выбросил руки и уже почти лежа успел схватить Манделя за колено. Весь смысл оставшейся жизни, казалось, сосредоточился в одних лишь руках. Рейкс услышал второй приглушенный выстрел и словно со стороны почувствовал, как дернулось его тело, когда пуля пробила спину над левым бедром. Но упал и Мандель. Рейкс притянул, подволок его к себе. Ослепнув на мгновение от боли, он, обхватив Манделя за туловище, царапал, искал и наконец нашел ее, тощую, твердую от напрягшихся связок, теплую шею. Пальцы Рейкса сомкнулись на горле врага, сжали его. Сильные пальцы, сильные руки, они с детства поднимали Рейкса на деревья, и ветки бешено раскачивались у карнизов Альвертона. Руки эти грузили мешки с зерном, обуздывали лошадей, без устали пилили дрова, гребли по озерам целые мили против ветра, а теперь, все крепче сжимая горло, выдавливали из Манделя жизнь, и тело врага билось и извивалось, как форель, когда срывается с багра в лодку… И вдруг противник обмяк, затих, перестал сопротивляться.
Рейкс лежал, тяжело дыша. Наконец он открыл глаза, с трудом поднялся, вынул пистолет из руки Манделя и, чтобы не оставалось никаких сомнений, дважды выстрелил - туда же, куда стреляли по Бернерсу и Белле. Бросив оружие на пол, Рейкс думал только об одном: как уйти чистым, не оставить следов, могущих привести в Альвертон, круто покончить со всем, что напоминает о Рейксах, о его семье, о предках, покончить так, чтобы никто не получил от этого выгоды.
Чувствуя, как засыхает под одеждой кровь, он подошел к столу, нашел бумагу, достал из сумки Беллы шариковую ручку… а Бог, отвернувшийся от Рейкса, не упустил последнего случая посмеяться над ним: ручка писала пастой такой же красной, как его кровь. С трудом он вывел:
«От вашего непрошенного гостя. Передайте французским властям, что золото доставят в замок Мирна, что у города Лудеак в Бретани, примерно через час. Сведения достоверные. Каюта № 4004».
Чувствуя, что силы покидают его, Рейкс сложил записку вчетверо и сверху написал: «Капитану Уильяму Уорвику. Срочно». Потом встал и подошел к Белле. Не выпуская из рук бумагу, нагнулся, поднял мертвую, но еще теплую руку и поцеловал ее. Теперь Рейкс понял: не зная, как можно любить ее той любовью, какою она любила его, он взял бы ее в Альвертон, лелеял бы ребенка, и это стало бы для нее самым большим счастьем в жизни.
Он повернулся к полочке под зеркалом и вызвал звонком стюарда. Потом вышел в коридор, засунул записку в дверную щель около ручки, так, чтобы ее нельзя было не заметить.
Рейкс шел по главному коридору правого борта. Хотя кругом размещались каюты, коридор, как ни странно, был пуст. А по всему кораблю уже шел розыск, и эфир забивали радиограммы. Младший офицер руководил проверкой всех баров и ресторанов, кафе и шлюпок, разводящий приказал стюардам негласно обыскать как можно больше кают. Но Рейкс не боялся, что его обнаружат, - ведь он, с трудом волоча ногу, шел под покровительством того, который десять минут назад отверг его запоздалую жертву. Он миновал узкий безлюдный проход между каютами, прошел в ближайший к корме лифт, поднялся и ступил в ночь, под мелкий дождь, на палубу у бассейна.
Рейкс остановился у поручней. Он стоял один, но с ним были мысли о Белле и Бернерсе. Потом они исчезли. Напомнила о себе темная вода за бортом. Рейксу почему-то стало покойно, даже боль, казалось, стала утихать. И он перегнулся через поручни, перевалился за борт. Падая, он услышал голос отца, донесшийся из прошлого негромкий терпеливый голос: «Если будешь противиться воде, она станет тебе врагом. Поддашься - и обретешь в ней друга».
Рейкс упал в воду, поддался ей… Его отнесло прочь, течение вскоре успокоилось, и он безропотно пошел ко дну.
