Аллах не любит преступающих», – так бы мог процитировать одну из сур Петр, но вслух сказал, не открывая глаз:
– Издревле, когда на мусульман нападали, то от джихада освобождались только несовершеннолетние, умалишенные, слуги, женщины и больные. Я думаю, что вы не относитесь ни к одной из этих категорий. Если уж вступили в борьбу на пути Аллаха, то придется идти до конца, а если слабо, то мы поможем, встанем рядом, вложим в руки оружие, и вы не дрогнете.
Прозвучало это угрожающе. Все сидевшие в машине затаили дыхание, ожидая от «араба» какого-то далеко идущего вывода. Но он словно опять уснул. Шамиль обрадовался поддержке, но это выступление сыграло скорее на повышение авторитета «араба». Горюнов снова продемонстрировал, кто здесь главный в конечном счете.
– Теперь оружие будем носить с патроном в патроннике при перемещениях по городу и снятым с предохранителя. Надо быть настороже. Постоянно. Наша работа вот-вот должна перейти в фазу решительных действий.
Наргизов умолк на самом интересном месте, хотя Горюнов именно сейчас стал прислушиваться особенно внимательно.
Вернувшись в съемную квартиру в городок Маяковского, закрывшись в своей комнате с видом на горы, словно в тоннеле с охряными мрачными стенами, Горюнов улегся на диван и набрал на телефоне сообщение для «американца»: «Пора. Завтра в двенадцать». И написал адрес съемной квартиры.
Петр собирался детально передать собранную на данный момент информацию Зорову. При этом планировал ввести его в игру на случай, если она затянется и Зорову придется его подменять.
Изначально они с Уваровым решили тянуть как можно дольше, чтобы вскрыть большинство каналов поставок оружия для подобных групп боевиков и каналы связи с Турцией и Америкой. Но быть сколь угодно долго с группой Горюнов, по легенде, не мог. Какой он проверяющий, если становится просто членом банды? Он и так тут торчал достаточно давно. Ему необходима новая легенда, если придется остаться, и требовалось узнать, нет ли в Центре новостей о Хабибе.
Горюнов переложил пистолет под подушку, озабоченно подумав, что с заряженным стволом и даже снятым с предохранителя боевики почувствуют себя еще более взвинченными и всемогущими. Даже если на них никто не нападет, они будут испытывать агрессию постоянно. Сорваться могут в любой момент, среагировать даже на чей-нибудь взгляд, который им покажется подозрительным.
Сам Петр прекрасно мог обойтись и без оружия при необходимости. Оно для него являлось страховочным вариантом и статусным предметом. Без ТТ в обществе боевиков он чувствовал бы себя неловко.
Джон Коунс прибыл вовремя. Одетый с иголочки, словно и не торчал в дешевой гостинице все это время в роли журналиста-фрилансера.
Дверь ему отпер сам Горюнов. Они переглянулись, и Мирон оставался самим собой всего секунду. Успел озабоченно оглядеть полковника, и тут же Зоров исчез, остался только Коунс с надменным и даже брезгливым выражением. Лицо его изменилось, потому что он увидел за спиной Горюнова бледного Аслана. Тот наставил на незнакомца ПМ.
– Свои, Аслан, – посторонился Петр, пропуская в квартиру Зорова и одновременно опустив ствол пистолета одним пальцем. – Это мистер Коунс. Я вчера о нем говорил. Не стоит его пугать.
– Куда тут идти? Ну и конура! – по-английски заговорил Зоров.
Мирон прошел в ближайшую комнату, а Аслан придержал Горюнова за рукав и шепнул:
– Ничего не понимаю. Что он говорит? Я ведь английский знаю.
– Если хочешь, говори с ним по-арабски. – Еще в Москве Горюнов решил, что Зорову не стоит пытаться разговаривать по-русски. Может заиграться, имитируя акцент. – Хотя ты и арабский знаешь так же, как английский, – он отмахнулся. – Я переведу, если что.
В следующие два дня «араб» ознакомил Коунса с положением дел в группе, степенью готовности к терактам, с уровнем технического обеспечения. Ночевал Коунс эти дни в их съемной квартире, и тут они с Горюновым ничего не обсуждали. Разговаривали только по-английски.
Коунс познакомился и с Шамилем Наргизовым, оценив его как особо опасного в этой группе. Вернувшись в Москву, Мирон довольно нервно все изложил Уварову, всполошив его изрядно. Зоров считал, что дело надо закруглять – отзывать Горюнова и брать боевиков.
– Что ты там такого увидел, Мирон Гаврилыч, почему вдруг запаниковал? Полковник Горюнов бывал в разных переделках, человек опытный… Он что, высказывал беспокойство по поводу сложившейся там обстановки? Ты передал ему, что просил генерал Александров?
– Так точно! – слегка обиженно ответил Мирон. – Я сказал ему, что некий Мур не выходит на связь и Тарек тоже. Не знаю, каким боком это к нашим делам, однако передал. И деньги. Надеюсь, они не успеют их потратить, и мы задержим их раньше.
– Посмотрим, – кивнул Анатолий Сергеевич удовлетворенно. – Как он отреагировал на эти новости?
– По нему вообще что-то сложно понять, но кажется, он расстроился. Пока я там был, полковник смог осмотреть оружие, которое у банды на данный момент в наличии. Номера есть, я приложил их к рапорту, но они не совпадают с теми, о которых нас предупреждали военные контрразведчики. Анатолий Сергеевич, этот Наргизов опасный тип. По его распоряжению вся группа теперь ходит с пистолетами, снятыми с предохранителя. В любой момент они готовы стрелять. Если что-то заподозрят, Горюнову несдобровать.
Уваров показался Мирону возмутительно спокойным. А Зорова не отпускало волнение после встречи с боевиками, в окружении которых он оставил полковника.
– Тарасов прислал тебе вдогонку сообщение от Горюнова. Петр Дмитрич не собирается возвращаться, он планирует там задержаться. Ему предложил остаться сам Наргизов, так тебя напугавший. Прочти вот, – Уваров протянулся через письменный стол и положил перед Мироном донесение от Тарасова.
Зоров быстро пробежал глазами документ и поглядел на генерала.
– Я так понимаю, что мне лучше поехать туда?
– Не думаю, – Уваров задумчиво потер подбородок. – Ты мне и здесь нужен. Надо будет проработать полученную от Горюнова информацию. Есть номера оружия.
* * *
Предложение остаться в группе на неопределенное время и самого Горюнова застало врасплох. Он уже подумывал о том, чтобы свернуть свою затянувшуюся командировку, когда Наргизов вдруг тем же вечером, когда они проводили мистера Коунса, предложил ему побыть с ними подольше.
Шамиля впечатлила сумма, полученная от «американца». Минимум проблем, краткосрочный визит мутного типа, а в итоге – наличные, да еще и в обход Хабиба. Правда, Наргизов понимал, что такие деньги просто так не дают, а стало быть, придется уж если не отчитываться, то выполнять разные поручения.
Горюнов расценил предложение остаться с их группой, осуществляя моральную и техническую поддержку, как несостоятельность Наргизова в качестве амира. Командир из него никудышный – это факт. Но Шамиль еще и хитрил, желая держать около себя денежный
