Один раз такие свечи уже были посланы Мансуром в гарем султана, и в ту именно ночь у Абдул-Азиса и был припадок помешательства, причина которого осталась неизвестной. Только приближенные султана знали об этом припадке, походившем на какое-то дикое опьянение.
Взяв свечи, визирь вошел в те покои, где султан обыкновенно проводил вечер. Все было пусто и безмолвно, ни одной невольницы, ни одного евнуха не встретилось визирю.
Как мы уже сказали, свечи, посланные Мансуром, нисколько не отличались от тех, которыми обыкновенно освещались покои султана, их можно было незаметно подменить, что и сделал визирь. Две свечи он поставил в спальне султана и две – в соседней комнате, где на низком столе стояли приготовленные для султана графины дорогих вин из разных стран. Абдул-Азис любил перед сном выпить вина вместе с избранными своими женами. Шампанское уже давно надоело султану, и последнее время он обратил свое внимание на испанские вина, изредка только пробуя сладкое венгерское, более всего нравившееся его женам.
Стены были обиты темно-красным шелком, пол покрыт мягким ковром. В комнате царил приятный полумрак, так как все освещение ее состояло из нескольких розовых свечей. Сама спальня султана была убрана с необыкновенной роскошью. Над широкой и мягкой шелковой постелью возвышался балдахин, а украшения и кисти его были отлиты из чистого золота. Стены были сделаны из голубого камня со сверкавшими на нем как звезды золотыми и серебряными блестками. В нише стены стоял под золотой висячей лампой малахитовый столик, где лежал развернутый Коран, по своей древности и роскошным украшениям считавшийся драгоценностью. Около постели в стене виднелся ряд кнопок из различных драгоценных камней. Если султану приходила фантазия послушать музыку, то ему надо было только тронуть одну из этих кнопок, и тотчас же раздавались звуки скрытого в стене органа. Слабый аромат амбры разносился по всем покоям гарема.
Из покоев султана в гарем вел широкий коридор, предназначавшийся только для слуг, так как для самого султана существовал другой ход, скрытый в стене и замаскированный вращавшимся зеркалом в спальне султана.
В маленьком зале, уставленном диванами, ожидали султана его многочисленные жены. Тут были красавицы Армении, Египта, Грузии, Кавказа и Аравии. Не было недостатка и в дочерях Европы. Одним словом, тут были собраны представительницы всех стран и частей света.
Как только в дверях зала показался султан, между женщинами произошло радостное движение, но ни одна из них не бросилась навстречу султану. Все должны были ожидать, кого из них выберет султан и кому он отдаст предпочтение на этот вечер. Только тогда могли некоторые из них сгруппироваться около повелителя. Одни подавали ему длинную трубку, другие приносили в маленьких чашках кофе и шербет.
Обычно за музыкой следовало происходившее в соседнем большом зале представление акробатов и борьба атлетов, затем танцы придворных танцовщиц, потом султан уходил в свои покои в сопровождении избранных жен.
Этот вечер не был исключением. Когда султан вернулся в свои покои, где уже горели розовые свечи, распространявшие тонкий аромат, евнухи тотчас же принесли вино. Для женщин были поданы бокалы шампанского, а для султана капское вино, которое он в последнее время предпочитал всем прочим.
Вдруг султан пришел в беспокойство. Им овладело какое-то странное волнение, капли пота выступили на лбу, широко открытые глаза дико блуждали по сторонам. Он приказал увести женщин, начавших жаловаться на сильную головную боль.
Схватив со стены саблю, Абдул-Азис, как бы движимый инстинктом, сбил на пол один из канделябров с розовыми свечами. Но при этом одна из свечей продолжала гореть, и вслед за ней затлелся ковер. Не обращая на это внимания, султан вскочил с дивана, где он сидел, и с обнаженной саблей бросился в свою спальню.
Спальня была также наполнена ароматом, распространяемым свечами, по-видимому, имевшим такое странное влияние на султана. Два евнуха бросились тушить тлевший ковер.
Вдруг на пороге появился снова Абдул-Азис с таким ужасным и злобным выражением лица, что страх невольно объял обоих евнухов. На изменившемся, неузнаваемом лице султана лежала печать безумия. Широко раскрытые глаза, казалось, хотели выскочить из орбит. Бледные, почти белые губы бормотали бессвязные слова. Но позади султана виднелось нечто, еще более ужаснувшее евнухов.
В спальне показалось светлое пламя и клубы дыма – горели подушки и одеяла постели. И там Абдул-Азис, объятый слепым бешенством, разбил и сшиб саблей подсвечники и канделябры.
Евнухи бросились мимо султана, продолжавшего бешено махать саблей, и начали употреблять все усилия, чтобы потушить пожар. При виде этого непонятный гнев овладел султаном, и он бросился на евнухов, успевших уже при помощи ковров и подушек потушить огонь.
Один из рабов вовремя увидел приближавшегося с обнаженной саблей султана и, поняв грозившую опасность, успел отскочить в сторону. Затем он с громким криком бросился в коридор, ища спасения в бегстве. Но другой евнух не успел спастись, и сильный удар саблей по голове повалил его без чувств на пол. Ударив несколько раз саблей несчастного, Абдул-Азис бросил его и, перенеся свой гнев на бежавшего, начал преследовать его, размахивая в воздухе окровавленной саблей.
В одну минуту ужасная весть облетела весь гарем, и все бежало перед султаном. Женщины убегали в самые отдаленные комнаты и запирались там. Черные слуги и евнухи в паническом страхе собрались в отдаленном зале дворца, думая укрыться тут в безопасности, как вдруг среди них появился обезумевший султан. Все бросились бежать, но ни один не осмелился вырвать оружие из рук безумного Абдул-Азиса.
Выход был слишком тесен, чтобы все могли покинуть зал, и несколько раз сверкнула в воздухе сабля султана, каждый раз находя новую жертву. Стены и пол зала окрасились кровью. Наконец удалось запереть все выходы из покоев султана. Долго еще были слышны крики сумасшедшего, звон разбитых зеркал, шум ломаемой мебели. Но мало-помалу все стихло.
Наступило утро. Явились доктор и султанша Валиде, и только тогда решились войти в покои султана. Он лежал без чувств на полу одного из залов, все еще держа в руке окровавленную саблю.
По приказанию докторов султана перенесли в его спальню и, когда он спустя несколько часов очнулся, то был в полном сознании, не помнил ничего из событий прошедшей ночи и лишь жаловался на усталость и головную боль.
XXV
Заговор
Каждую пятницу принцесса Рошана ездила в одну из мечетей Скутари, где на женской галерее у нее было свое отдельное место.
