Читаем без скачивания Мертвый среди живых - Итан Блэк

— Не хочется подниматься, Глория, — говорит Уэнделл, а мужчина уже в холле. — Я неважно себя чувствую.

Насколько тот мужчина видит, это правда.

— Ладно, я зайду, но только на пять минут, — говорит Уэнделл, придерживая внутреннюю дверь за мужчиной, который открыл ее специальным ключом. — Вы следите за этим скандалом со школьным строительством? — уже в лифте спрашивает Уэнделл с неподдельным любопытством.

— Чего там волноваться? Ведь все равно не остановишь, — устало отвечает мужчина — вероятно, в столь поздний час он еще только возвращается с работы.

На Манхэттене гроза становится яростнее, что вызывает перебои в городской электросети. Когда Воорт и Мики добираются до угла Пятьдесят восьмой улицы и Второй авеню, они видят, что фонари на улицах мигают и потрескивают, а в зданиях ни одного освещенного окна.

— Странно, Везунчик. Ни капли дождя — одни раскаты грома. Где же дождь?

— Нам не остановить Уэнделла.

— Ты спас больше людских жизней, чем десяток полицейских. Азиз должен оставить тебя на службе.

Радио трещит от помех, а сообщения на волне полиции все время прерываются. Небо делается зеленым. Огромная вспышка молнии ударяет в верхушку моста Куинсборо.

— Знаешь, Мик, через десять лет мой сын будет разбираться в домашних портретах, и что же он увидит на моем? Полицейского, зашедшего не в ту квартиру и допустившего просчет?

Сквозь треск помех и поток срочных полицейских звонков, гул уличного движения и грозовых раскатов они едва разбирают сообщение о том, что Уэнделла Ная видели в Ист-Виллидже.

— Конечно, видели, — вздыхает Воорт. — И в Литл-Неке, и в Ред-Хуке тоже — и все за последние десять минут.

Другой диспетчер резко поясняет:

— Видели Ная за рулем машины, пересекающей Уиллис-авеню бридж, он был в берете.

Они пробираются к дому Приста, вокруг патрульные машины и автомобили без знаков. Звучат четыре гудка, которые означают, что городская радиостанция срочной полицейской связи сейчас начнет работу. Наклонившись к приемнику, Воорт понимает, что Полис-плаза, 1, передает подробное описание измененной внешности Уэнделла. Сведения получены от людей, видевших его в здании Прайса.

— Он был одет как священник, — говорит диспетчер.

Мики уже разворачивает машину. Воорту совсем не обязательно говорить: «Черт подери. И там и здесь священник. Ривердейл», — но он все же произносит это вслух.

На часах в машине 20.45 сменяется на 20.46.

На верхнем этаже Уэнделл поднимается по лестнице на крышу, где никого нет из-за небывалой бури. Боль сковывает движения, и он идет очень медленно. Вынимает из куртки военный бинокль ночного видения и подносит к глазам. С северо-восточного угла крыши открывается превосходный, чуть окрашенный линзами в зеленое, вид на особняк в стиле Тюдоров, который находится в четырех кварталах от Уэнделла.

Хрипло дыша, он произносит:

— Ты здесь, Воорт? Я потерял время из-за раны.

Особняк полностью освещен, и насколько видит Уэнделл, какой-то человек с немецкой овчаркой на поводке огибает дом и исчезает за углом. Хорошо одетая женщина и две маленькие близняшки спешат с чемоданами к «рейнджроверу», стоящему на подъездной аллее. Они садятся, и машина немедленно отъезжает.

— Так, патрульная машина, две. Да сюда катит целая армия.

В верхнем окне Уэнделл ловит бледное лицо человека, который внимательно оглядывает улицу и одновременно нервно говорит по сотовому. Он поднимает лицо, и Уэнделлу кажется, что он смотрит на него в упор. Но это невозможно — слишком уж большое расстояние.

От внезапной острой боли Уэнделл сгибается пополам, а когда снова смотрит на окно, занавеска полностью его закрывает.

Он уже собирается вернуться в машину, когда его внимание привлекает какое-то движение около дома Приста.

От боли двоится в глазах, но Уэнделл видит, как из двух черных «каприсов» выходят два Воорта.

— Опять «отлично», детектив, — шепчет Уэнделл, кривясь от боли. — Но может быть, я ухитрюсь прикончить к полуночи пять человек, а не четверых.

Когда ежедневно гудок извещает о конце рабочего дня, руки и плечи Уэнделла пылают огнем, ноги горят, шею ломит. Он таскает железо, доски и кирпичи целый день и может точно сказать, где нарастают мышцы — в тех местах, где болит.

— Хочешь подзаработать? — спрашивает табельщик.

Трудно представить, что на месте этого огромного котлована когда-нибудь появится школа, но Уэнделл видел синьки в руках приезжавшего на стройку архитектора. В северном крыле, рядом с задним входом, разместится кафетерий, а лаборатории будут выходить окнами на баскетбольную площадку.

— Мне хватит и нескольких баксов, — говорит Уэнделл. — Но почему бы и нет?

— Только это должно остаться между нами, ладно?

Они сидят в бытовке на строительной площадке компании «Пи энд Пи» — табельщик, девятнадцатилетний племянник владельца компании Джоуи Прист, его приятель прораб Ричи, профсоюзный босс Дуги и толстый электрик по имени Эл Крэйн.

Вся работа Джоуи состоит в том, что он записывает, кто сколько времени провел на рабочем месте; это было бы легко автоматизировать, но компания хочет, чтобы это делал человек. Это не работа, а приработок.

Джоуи Прист сидит, задрав ноги в грубых ботинках на откидной стол бытовки, охлаждаясь под ревущим кондиционером, и прихлебывает холодный баночный чай. У него мышцы никогда не болят. Он бросает ручку на список, где отмечаются часы.

— Если когда-нибудь захочешь уйти пораньше, я запишу тебе полный рабочий день и даже сверхурочные, а за это ты отстегнешь мне двадцать процентов от дополнительного заработка, идет?

— В понедельник, думаю, посплю подольше, — ухмыляется Уэнделл.

— Просто запомни. Двадцать процентов.

Это начало, но с тех пор, как оторвались перила, прошло много времени, и когда в день зарплаты Уэнделл получает чек, то отправляется в ювелирный магазин близ Медисон-сквер-гарден. Там он выбирает три пары часов новой марки «Фестива». Сто баксов штука.

— Джоуи, не знаешь, кто может заплатить двадцать пять за такие? Стоят сотню.

— Не подделка?

— А ты как думаешь? Я ведь здесь работаю.

Джоуи покупает часы, то же самое делает прораб Ричи Мэйхью, покупает часы и профсоюзник Дуги. А днем позже, когда Уэнделл нагружает тачки, к нему украдкой подходит Ричи. Это высокий и сильный мужчина, вечно улыбающийся блондин с забранными в хвост волосами. Он в тенниске, обнажающей бицепсы, а на плече татуировка — обнаженная брюнетка в туфлях на высоком каблуке.

— Можешь достать что-нибудь еще? — спрашивает Ричи.

— А что, например?

— Моему парню нужен ди-ви-ди-плейер.

Уэнделл покупает DVD и приносит на стройку, делая вид, что украл.

— Сколько? — спрашивает Ричи?

— Я не платил за него, так почему должен платить ты? Отец обычно говорил мне, что лучше сделать одолжение, чем дать сотню баксов.

— Одолжение, — улыбаясь, повторяет Ричи. — Идем в бытовку.

На стройке никого нет. Он захлопывает дверь, и широкая улыбка на лице Ричи постепенно исчезает.

— Выворачивай карманы, Уэнделл. Снимай ботинки.

Дверь открывается, и в бытовку входят Дуги, Джоуи и здоровенный Эл Крэйн. Все остальные рабочие ушли со стройки в половине пятого, а ночного сторожа не будет до пяти.

— Эй, что такое? Если забуду, напомните мне, чтобы я не делал вам больше подарков, — говорит Уэнделл.

Его охлопывают, проверяют карманы, обыскивают багажник и отвинчивают приборную доску его только что купленного старенького «эскорта».

— Думаешь, я коп? — спрашивает Уэнделл, униженный и испуганный.

— Кто велел тебе продавать всякую дрянь у меня на стройке?

Джоуи и Дуги стоят в бытовке позади Уэнделла, Ричи покачивается перед ним, опираясь ногой на стул.

— Никто, Ричи. Все это я взял у парня из моего квартала.

— Выходит, ты решил открыть лавочку и привлечь внимание копов.

— Я больше не буду.

— Какое же одолжение ты хочешь?

— Мне было нужно немного баксов. Прости.

«Брошу эту глупую затею, если удастся выпутаться».

Пока Уэнделл одевается, Ричи, ехидно улыбаясь, опрокидывает стул.

— Так какое одолжение?

Дуги и Джоуи придвигаются поближе. Эл запирает дверь. Уэнделл понимает, что весь его гениальный план с первого же раза трещит по швам и горит синим пламенем из-за глупой ошибки. Уэнделл не в состоянии придумать другой ответ вместо заранее приготовленного.

— Все, что я хотел, — это вкалывать, но спина ноет из-за того, что весь день таскаю всякое дерьмо, понимаешь? Если у тебя есть возможность, дал бы мне что-нибудь полегче. — Сделав паузу, Уэнделл чувствует, как по лицу течет пот, несмотря на кондиционер. — Забудем, хорошо?

Ричи начинает смеяться, и другие парни тоже.