— Сергей. Что тебе нужно?
Интересно, разобрался ли он с телами в Полисаде. Там был беспорядок.
— Мне интересно, не слышал ли ты о смерти нашего друга Богдана. Он был в Лос-Анджелесе и не смог выполнить моё задание из-за проблем с пищеварением.
— Богдан всегда много пил. Его печень не выдержала? — спрашиваю я.
— Печень и сердце. В общем-то, все его органы, — отвечает Сергей.
Мой язык прилипает к горлу.
— Это очень плохо.
— Молодая жена Богдана раздавлена. Ты же знаешь, она беременна.
— Нет, я не знал.
Не это я ожидал услышать.
— У Богдана была опасная жизнь, разве она не знала?
— Знала. Но, думаю, не подозревала, сколько у него осталось долгов.
Голос Сергея льётся легко и гладко. Вероятно, он уже с ликованием воображает, что сможет потребовать от молодой вдовы.
Мои ноздри раздуваются от отвращения. Хоть это и клише, но его стоит убить хотя бы за это. Когда я был в Братве, Сергей как солдат соответствовал самым строгим стандартам. Но став лидером банды, он пал жертвой власти, которую считал трофеем победителя. Нажива на горе скорбящей вдовы — это восхитительный торт для Сергея. А её сопротивление станет вишенкой на нём.
Он как-то изнасиловал двух сестёр, заставляя их отца, задолжавшего ему денег, наблюдать за этим. Тогда Сергей смеялся, как злодей в кино. А я хотел убить его, но вместо этого нажал на сонную артерию, пока он не потерял сознание, а затем выстрелил в землю. Сергей был старше меня, его восемнадцать против моих четырнадцати. Но я был более диким. Он остановился с горящей в глазах ненавистью.
— Тебе не нравится это? — спрашивает Сергей, ожидая реакции.
— Не мне судить, — отвечаю я уклончиво, и мы оба этого ожидали. — Но я думаю, ты звонишь поговорить не о Богдане.
— Николай, ты всегда недооценивал светские разговоры. Именно поэтому ты всё ещё обычный солдат Братвы, а не её лидер.
— Я не состою в Братве, — поправляю я его. — С пятнадцати лет.
Именно столько мне было, когда Александр выгнал меня. В то время я был ранен, но сейчас мне кажется, что это была самая большая жертва и самый щедрый подарок, который он когда-либо мне делал. Богдан хотел уйти, но не смог. Сергей, в конечном счёте, хотел наказать меня. А Александр отпустил, но при этом дал мне свободу.
— Единожды в Братве, всегда в Братве, — иронизирует Сергей.
Я улыбаюсь в телефон этой его характерной черте. Ещё одна его слабость. Он не заслуживает власти. Но Александр не хотел быть главой, а Сергей — племянник Петровича и, к тому же, старший наследник его семьи. На его плечи упала большая ответственность, но он не справляется. Братва распадётся на куски в ближайшие десять лет.
Бытует мнение, что преступные организации не должны существовать, но семья Петровича играет важную роль. Многие семьи питаются от доходов Братвы. А если не Сергей будет контролировать потоки продаж оружия и наркотиков, то за него это сделает кто-то ещё. Преступность никогда не исчезнет. Её можно только сдержать.
Однако я молчу, ведь Сергей действующий глава Братвы, и в его распоряжении находятся все её ресурсы. Были в семье те, кто с религиозным фанатизмом был предан Сергею, как главе семьи.
Я не обращаю внимания на раздражение Сергея, ведь подозреваю, что он звонит потому, что я слишком долго тяну с этим бухгалтером, мистером Брауном. И его слова тут же подтверждают это.
— Эта работа заняла уже целый месяц твоего времени. Это феноменально. Что, наш бухгалтер настолько умён? — спрашивает Сергей.
«Достаточно умён, чтобы украсть твои миллионы», — думаю я, но знаю, что лучше сказать другое.
— Это деликатная работа. Я не хочу привлекать ненужное внимание.
— Просто накачай его и верни назад, — командует Сергей.
— Ты хочешь, чтобы эту работу сделал кто-то другой? — спрашиваю я.
Сергей резко выдыхает, а затем раздаётся резкий звук, будто он ударяет чем-то о деревянный стол. «Ебарь». Он обзывает меня, но пытается сделать вид, что это смех. Мы оба знаем, что это не шутка.
Я жду.
— Дай мне чёткие временные границы. Когда ты закончишь? У меня есть другое задание для тебя.
Я пожимаю плечами, но он не может этого видеть.
— Ты не единственный, у кого я беру заказы. У меня есть работа, которая ждёт меня после. А потом посмотрим.
— Слушай меня, маленький засранец, — Сергей теряет контроль и переходит на крик. — Ты родился в сточной канаве от шлюхи, Братва подобрала тебя и сделала из тебя того, кем ты являешься. Ты принадлежишь нам.
— Обзывание моей мёртвой матери шлюхой не ускорит эту работу, — отвечаю я мягко, так крепко хватаясь за стол, что кровоток в руке замедляется.
Сергей снова сыплет проклятья:
— Пиздец нахуй блядь! Я знаю, где ты. Если не закончишь работу за неделю, станешь следующей целью.
Чёртова фигня. Это всё, что у него есть против меня? Я чувствую себя оскорблённым отсутствием у него творческой инициативы, но мысль о том, что он знает о моём местоположении, беспокоит меня. Мне необходимо закончить с господином Брауном просто для того, чтобы обеспечить безопасность Дейзи. Мне не нужна улучшенная версия Богдана в городе.
Мне нужно увидеть, как Дейзи стреляет из пистолета. Нужно, чтобы он у неё был.
Некоторое время спустя я следую за Дейзи на работу, чтобы убедится, что она благополучно устроилась внутри. Снаружи я присматриваюсь к кабелям питания и проводам, они помогут контролировать всё удаленно. Я должен был сделать это ещё несколько недель назад. Чувствуя себя немного лучше от того, что Дейзи в безопасности, я отправляюсь в её жилой комплекс. Меня ждёт мистер Браун.
Я не стучу. Дверь легко открывается для меня, из предварительного поиска я знаю, что мистер Браун держит только одно оружие, в тумбочке. Зачем позволять злоумышленнику зайти так далеко прежде, чем поставить хорошую защиту? Это же бессмысленно. У меня есть растяжки на двери, которые очень легко поставить вместе с банками или колокольчиками и очень трудно «обезвредить», если вы снаружи. Эти меры безопасности низкотехнологичны, но мистер Браун не потрудился использовать даже их. Его потеря.
Даже его маленькая собачка не сможет его защитить, так как она заперта с ним в спальне. В передних комнатах квартиры темно, что позволяет мне передвигаться незаметно. Я переставляю неудобный металлический стул в гостиной. На нём мистер Браун будет сидеть, а здесь буду стоять я.
Здесь нет поверхностей, к которым было бы приятно прикасаться, даже в перчатках.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
