Не вздохнуть загустевший воздух.
— Ну как ты тут, живой? — лопнуло пространство взрывом открывшейся двери и Сашиного голоса.
— Твоими усилиями. — усмехнулся Сергей.
— Я приеду за тобой через неделю. Давай лечись тут.— бодро проговорил Саша.
— Мы приедем. — твёрдо сказала я, глядя в глаза своему почти бывшему мужу.
Он смотрел на меня, не отводя глаз, и из его взгляда постепенно уходила надежда.
— Выздоравливай, Серёжа. — всхлипнула я, не выдержав напряжения, и выскочила из палаты.
Пятьдесят шестая глава
Саша догнал меня буквально через пару минут. Он закончил с полицией и с дорожниками и уже получил выписку. Я краем сознания отметила, как оперативно он всё завершил. И как вовремя появился в палате Сергея.
Вот что значит правильный стимул.
Наконец-то мы вышли на улицу!
Вроде обычная больница. Но на меня она производит гнетущее впечатление. Какой-то перебор больничек на меня одну в последнее время.
Я чувствовала, будто освободилась от оков. Как вышла из тюрьмы. Хотелось поскорее уехать из этого места.
— Ты сможешь вести машину? — с тревогой спросил меня Саша.
— Смогу. Мы немного отъедем от больницы и посидим в машине. Я продышусь и поедем. — ответила я.
Ничего ведь не случилось. Это просто нервы.
Закупились кофе, проезжая случайную забегаловку. Выехали на трассу. Я съехала на ближайшем удобном повороте. Вышла в лес. Добралась до дерева.
И прооралась изо всех сил. Выкрикивая, сбрасывая своё накопившихся напряжение. Всю накопившуюся боль. Отдавая её весеннему шумному лесу.
Саша сидел на пассажирском сидении, открыв двери автомобиля, и ждал моего возвращения. Хорошо, то не надо ничего ему объяснять.
Я взяла бумажный стаканчик с горячим ещё напитком. Сделала глоток. Не итальянский, конечно, но, надеюсь, взбодрит.
— Лучше бы ты шашками увлекался. — сказала я, допивая последний глоток и усаживаясь за руль.
— Я тебе обещаю. Больше на трассу ни ногой! — повернувшись ко мне, произнёс Александр.
— Ты поранился вне трассы. И, спасибо тебе! За Серёгину жизнь.— ответила я.
— Лен, я...
— Ты не мог иначе. Я знаю. — проговорила я, аккуратно и нежно погладив пальцы его повреждённой руки.
— Поехали! — я хлопнула дверью и завела мотор.
Помнится, я говорила, что меня устраивает моя старая машинка. Так вот. Я поняла. Нет, не устраивает.
Я просто забыла. Замоталась. Забыла, как я люблю скорость. Как я люблю себя за рулём. Как мне нравится водить машину.
Непередаваемый кайф, когда огромный железный монстр подчиняется твоему малейшему движению. Чутко реагирует на каждое движение руля.
А как звучит его мотор!
Боже, это песня. Это восторг и экстаз!
И я люблю механическую коробку передач. Меня доставляет, что я с ней ближе к мотору. К сердцу машины. Я физически чувствую, как добавляю или снижаю его возможности. Его обороты.
Это чистый восторг!
Хочу себе новое авто. Прямо новое-новое!
До Зеленограда мы долетели как на крыльях. И дорога прекрасная и с пробками повезло. И кайф за рулём мощного автомобиля.
Подарок для меня от вселенной.
По Москве не так весело, но всё когда-нибудь заканчивается. Вот и мы доехали до Сашиной квартиры.
— Приехали — весело сказала я своему немного притихшему спутнику.
Мы поднялись на встроенном в лестничный проём древнем лифте. С ещё чугунными решётчатыми дверями. Они закрываются со страшным лязганьем. Да и лифт идёт совсем нетихо.
Квартира располагалась на Сущёвском Валу, во внутреннем кольце. В старом, ещё довоенной постройки шестиэтажном доме. Где последний, шестой этаж как бы надстроен. Сашина квартира на четвёртом этаже.
Дубовая, массивная на вид, входная дверь. Вторая, сейфовая. И вот мы в квартире.
Из глубины вышел возмущённый Тимофей. Он потёрся о ноги хозяина и, усевшись напротив дождался, пока мы разуемся. Только после этого котяра высказал, что он думает о несознательном хозяине.
Даже меня пробрало. Так отчитал!
— Проходи, Леночка. Чувствуй себя как дома. — проговорил Саша, делая приглашающий жест.
Вот мой дом. Тут я родился и вырос. В коммуналке с соседями. В своё время мы выкупили комнаты у других жильцов.
Очень странное впечатление производит квартира.
Пять, что ли, изолированных комнат. При высоких потолках. С огромной, метров двадцать кухней и с двумя санузлами. Всё монументальное. Внешние стены больше, чем полметра. Да и внутренние не хлипкие.
Квартира с историей.
Саша явно устал с дороги. Он немножко морщился при каждом движении, скрывая от меня боль.
Милый.
Я помогла ему переодеться. Заказала доставку продуктов. И, глядя в его глаза, позвонила девочкам и сообщила, что сегодня я не вернусь. И что я остаюсь у Александра Михайловича.
Было радостно и интересно наблюдать, как меняется его выражение лица. От сосредоточенности через недоверие переходя к счастью.
— Леночка, я счастлив. Но я совсем не готов. Хотел сделать для тебя праздник с переселением. — начал говорить Саша.
— У меня только одна просьба к тебе. Завтра поедем в ожоговый центр на измайловской. Мне неспокойно за твою руку. У тебя ведь снова озноб? — целуя в небритую щеку, сказала я.
Неужели он думал, что я оставлю его одного? Беспомощного. Больного.
В моём сердце поселилась нежность. Она дремала пушистым котёнком, когда я занималась делами, она согревала солнышком, когда я, замерев на минутку, перед окном на кухне смотрела во двор дома. Она разливалась пожаром в груди, когда я помогала Саше обедать.
Я чувствовала себя счастливой.
Мне в удовольствие было смотреть, как он ест, как он двигается, как разговаривает. Мне импонировала его спокойная манера. Что он шёл к своей цели мелкими и спокойными шагами.
Основательность!
Вот.
Такой же, как его квартира с внешними стенами словно крепость
Пятьдесят седьмая глава
С девочками на следующий день я поговорила на удивление легко.
Олюшка не захотела до сдачи ЕГЭ куда-либо переезжать. Она, как и свойственно её характеру, со всей своей серьёзностью подошла к процессу подготовки.
