— Ну?
— Ничего, Кэрол. Ничего, только…
— Только что?
— Ох, ничего. Я кое-кого встретила. Но это неважно.
— Мужчину?
— Мужчину? Ох, да. Да. Может быть. Мужчину своего рода. Да.
И так продолжалось около двадцати минут. Собрав все обрывки фраз вместе, я наконец установила, что это был мужчина по имени Сонни, Сонни Ки. Ему около двадцати восьми, и он сильный: «Кэрол! Такой сильный! Сильный!» — и он красив, только вот нос у него сломан.
— Что это означает, Альма, сломан?
— От бокса.
— Как это, черт побери, от бокса?
— Он боксер.
— Вот здорово, — сказала я.
— Он такой милый. Все это время мы гуляли с ним вместе. Он угостил меня ленчем. Сегодня вечером… — Ее глаза засверкали.
— Что относительно сегодняшнего вечера?
— Кэрол, я ему сказала. Пожалуйста, я ему сказала, пожалуйста, я должна изучать свою работу. Я не могу оставить свою работу. Я должна заниматься…
Это было равнозначно тому, что она договорилась с ним поужинать.
— Ты довольна? — сказала я.
— Да.
— Но теперь следи за каждым своим шагом.
— Кэрол! Он такой милый американский парень. Такой простой.
Я подумала: мне лучше пресечь в зародыше все это.
— Послушай, Альма. Позволь мне дать тебе совет. Некоторые из этих милых простых американских парней знают, как действовать. Не будь дурой, беби.
Она от души рассмеялась.
— Послушай меня, Альма.
— Кэрол, после итальянцев американские мужчины кажутся почти детьми. — Она улыбнулась с жалостью. — Такие милые. Очень приятные, простые.
— Альма, я, познавшая все это на себе, скажу тебе, что все это неправда.
— Ты глупая. Парня вроде этого Сонни я обведу вокруг моего мизинчика. — Она встала, хихикая. — Весело, а? Это мое первое свидание в Америке. Теперь я приму душ.
Я натянула старый черный купальник и спустилась к бассейну. Жизнь определенно проходила мимо меня. Сейчас, в пять часов прекрасного субботнего вечера, она здесь бурлила, и никто даже не предложил угостить меня содовой. Ну ладно. Трамплин здесь был всегда. И я могла всегда возвратиться к моему учебнику и начать изучение контрольных листов.
Джурди сидела за столом у бассейна, одетая в свой летний костюм цвета какао и свою соломенную шляпу в форме колпака Петрушки. Я должна была бы догадаться: она была оккупирована костистым стариком мистером Лукасом, одетым в оранжевые широченные брюки и совершенно ужасающую гавайскую рубашку. Он был поглощен беседой. Жестикулируя руками, ухмылялся, чесал свой старый морщинистый загривок, а она — я не могла поверить своим собственным глазам, — она на самом деле улыбалась. Она действительно получала удовольствие, сидя здесь и слушая его. Для меня это был один из самых больших сюрпризов в жизни. Улыбающаяся Джурди. Не холодная, не подозрительная. Улыбающаяся, заинтересованная и прелестная.
Я не знала, что делать. Если я начну прыгать с борта бассейна, то это могло выглядеть, будто я стараюсь привлечь их внимание или стараюсь нарушить их уединение. Но Джурди увидела меня, когда я стояла там в замешательстве, и позвала:
— Эй, Кэрол! Иди сюда!
Я неохотно подошла. Старик сказал:
— Хелло, маленькая леди.
И я ответила:
— Хелло, мистер Лукас.
— Пододвигай кресло, — сказала Джурди. — Хочешь содовой, или кофе, или еще чего-нибудь.
— Спасибо, Джурди, но я просто хочу поплавать.
— Ладно, садись и возьми сигарету.
— Я возьму, но позволь мне сначала поплавать.
Я нырнула и проплыла полдюжины раз бассейн туда и обратно, а когда вылезла из воды, увидела, что Джурди осталась одна. Я присоединилась к ней, стараясь вытрясти воду из своего левого уха, и поинтересовалась:
— Давно ты сидишь здесь с этим старым воробьем?
— Да уже часа два, точно не скажу.
— Ты явно попала в ловушку.
Она встала. Ее лицо стало снова угрюмым.
— Я собираюсь вернуться домой, — сказала она.
— Подожди меня. Я пойду с тобой. Как ты насчет того, чтобы поужинать пораньше, Джурди? Я проголодалась. Мы можем пойти в кино…
Она сказала:
— Я собираюсь поужинать.
— Ты собираешься?
Она посмотрела на меня с горечью.
— Мистер Лукас пригласил меня.
— Прекрасно, Боже милостивый.
— Я знала, что ты скажешь это. — Она начала удаляться.
Я побежала за ней.
— Эй, послушай… — Но мне пришлось схватить ее за руку, чтобы удержать ее. — Подождать меня, не хочешь? Я пойду с тобой. Только сдержи своих лошадей на одну секунду.
Она ждала меня с жуткой неохотой. Она ничего не говорила, когда мы вошли в автоматический лифт, она также молчала, когда мы вошли в номер. Альма распевала Пуччини в ванной комнате с невероятной страстью, Джурди забарабанила в дверь ванной и крикнула:
— Поспеши-ка.
— Кто это?
— Я, Джурди. Поспеши, ладно? Мне тоже нужно попользоваться ванной комнатой.
— Уходи, пожалуйста.
Джурди прокричала:
— Если через пять минут ты не выйдешь, то я войду я вытащу тебя оттуда за уши. — Она ушла в свою комнату, я последовала за ней, и когда она села на свою постель, я села на постель Аннетт, и мы посмотрели друг на друга. Она задыхалась от злости.
Она сказала:
— Может быть, ты не расслышала, что я сказала о мистере Лукасе. Он пригласил меня поужинать.
— Джурди, это большая…
— Я не собираюсь спать с ним. — Она была действительно агрессивно сумасшедшей. Я никогда не видела ее такой злой. Она говорила, как огрызающаяся черепаха: — Он хочет взять меня в одно место, которое называется «Комната Короля-Солнца» или что-то…
Я должна была ее успокоить.
— Это прямо здесь, — сказала я. — В отеле. Это великолепно.
Неожиданно, в результате этих нескольких слов, вся воинственность покинула ее. Она расслабилась.
— О Господи, — сказала она.
— В чем дело? Это прекрасный ресторан. Он тебе понравится. И еда со всего мира.
Она подпрыгнула, подошла к окну и стала там, повернувшись ко мне спиной.
— Это фантастика, а?
— Ну, да. Это главный ресторан в «Шалеруа», и я знаю, как здорово там.
Она некоторое время молчала. Потом сказала:
— Я не могу идти. — Она решительно подошла. — Мне необходимо позвонить мистеру Лукасу. — Она подошла к телефону.
— Что случилось, Джурди?
— Ничего.
— Прекрати возникать. Скажи мне.
Ее глаза на какое то время погасли. Казалось, они стали совсем бесцветными.
— У меня нет вечернего платья, — сказала она. — Я не пойду в такое место, одетая в свои старые лохмотья. И прекратим этот разговор.
— О, ради Бога, и это все? Ты можешь надеть мое. У нас с тобой один и тот же размер…
— Нет.
— Но почему нет?
— Я ничего не одалживаю. Я никогда ничего не одалживаю. Ни у кого.
