резкой остановки, затормозил в столб.
Вышли из машины, бухой водила «Зилка», горестно озирал содеянное.
— Цел? — коротко спросил дядька и, получив утвердительный ответ, поехал дальше. Мы даже из машины не вышли.
— Вот, попадётся такой дурак на дороге, и сделать ничего нельзя, — вполголоса возмущался он.
Дальше доехали без приключений. У моих родственников была двушка сталинской постройки, с высокими потолками. Несмотря на первый этаж, балкон был, но он был не застеклён и окна без решёток. Счастливое время. Завтра пятница тринадцатое, вспомнил я, ложась спать. Не особо я суеверен, да и не думаю, что Виктор Семенович мне гадость какую приготовил, скорее, хочет дать последние ЦУ перед моим отбытием. От нечего делать прикидываю свои денежные запасы, вышло меньше полтинника, и это с шестью рублями, данными мне в Ростов, за них наверняка бабка спросит, не из жадности, из любопытства. Утром разбудил не петух, а трамвай, но примерно в то же время. Вот понадобилось ему звенеть в такую рань проезжая мимо дома. По причине жары я спал на балконе, тоже на раскладушке. Проснувшись, я понял, что трамваи ненавижу так же, как и петухов.
Глава 29
Остаюсь один в квартире, ведь дядьке и его будущей жене на работу к восьми, а брат договорился с друзьями на природу ехать. Собирались они с ночёвкой куда-то в сторону Новошахтинска.
Смотрите там аккуратнее, много убитых и изувеченных людей находили рядом и в Шахтах и в Новошахтинске. Нас информировали об этом, — сказал вдруг дядя Миша. — И в июле детей находили убитых, и прошлый год по осени.
Я тогда вздрогнул, но промолчал. Я точно знал убийцу. А сейчас сижу и размышляю, как найти гада. Понимаю что в огромном городе это нереально, значит надо сдать его. Опять же, не хочется привлекать внимание, надо по-умному сделать. Через часик у меня готовы три письма в виде наклеенных на листок бумаги вырезанных из газеты букв и слов.
«Шахты НовошахтинскРостов — серийный убийца Чикатило отч Романович Ошибка группа крови».
Всё что вспомнил, имя я не помню, только отчество и то из-за сходства с царской фамилией, подробностей группы крови и спермы тоже не помню. Пришлось использовать кучу старых газет дяди Миши с балкона. Газеты местные и название населённых пунктов вырезал целиком, да ещё слово серийный, с остальными повозился. Остатки газет выкину. Конвертов у родни было десятка два, я взял три, заклеил. Надо понять, по каким адресам отправить. Ведь нет интернета, хрен найдешь нужную информацию. Всё тщательно протёр от отпечатков, может и без толку. В любом случае, моих там нет — я нашёл у родни в аптечке резиновые перчатки, в них и работал. Помню, что в СССР писали письма типа «Писателю Пупкину», «Актрисе Машкиной» и они доходили до адресата. Тупо вырезаю и наклеиваю слова «обком КПСС», «КГБ области», «МВД области». Собой доволен, если что, есть запасной вариант, который использую, уезжая в Красноярск. Ключи мне не оставили, дверь можно просто захлопнуть, я кстати, ненавижу такие замки.
Почтовые ящики висят сейчас не только около почты. Все три письма у меня в листке бумаги, опять из-за отпечатков, бросаю их в одном месте, где, по моему мнению, малолюдно. Никто на меня внимания не обращает, а видеокамер нет ещё тут. Иду довольный собой пешком, обком недалеко, решил проветриться. Красивое четырехэтажное вычурное здание с разной лепниной, построенное архитектором Померанцевым ещё в девятнадцатом веке. На парадном входе вооружённый пост, тут я предвидел сложности, ведь паспорт я получу только шестнадцатого июля, зато с собой комсомольский билет, он с фотографией. Но оказалось, Виктор Семёнович предусмотрел такую проблему и милиционер в звании старшего сержанта сказал:
— Штыба, Штыба, есть такой, что там у тебя? Комсомольский? Давай сюда, сейчас пропуск выпишем.
Идти надо по широкой лестнице на третий этаж, тут вся самая верхушка обкома и сидит. Почему не второй, например, я знаю, там потолок ниже, так дом был построен. На этаже ещё один пост, но не милиции, — простой вахтёр сидит. Он и подсказывает, куда мне зайти. Заведующий отделом в обкоме это большая должность, полагается немаленький кабинет и приёмная с секретаршей. Отдел, судя по вывеске, имел название «организационно-партийной работы», и я, понимая, как много значит идеология сейчас, ещё больше проникаюсь уважением к его заведующему.
В приёмной человек пять, но она быстро наполняется людьми, выходящими из кабинета — закончилась совещание.
Сергей Семенович, провожая какого-то усатого старика, тоже выходит в приёмную и, замечая меня, машет рукой.
Захожу к нему в просторный кабинет с двумя окнами, здороваюсь за руку.
— Зря мы тебя, товарищ Штыба, так далеко отправили, — весело говорит начальник. — У нас двадцать пятого новый первый секретарь будет, и я ухожу к нему вторым, можешь поздравить, — весело говорит Виктор Семёнович.
— Поздравляю, а кто теперь будет, — спрашиваю я, которому, на самом деле, фиолетово на эту информацию, но мой старший товарищ воспринимает этот вопрос как само собой разумеющейся.
— Из Чечено-Ингушской республики, некто Власов, я его знаю немного по Москве. Наш первый на пенсию идёт, а порядок таков, если первый секретарь из варягов, то второй секретарь местный. Вот меня и выдвинули товарищи.
— А почему зря? — становится интересно мне.
— Власов серьёзный товарищ и здесь временно, значит, через пару лет я могу или сам поехать в Москву или на место первого сесть, не здесь, так в другой области. Его тащат совершенно точно, — говорит про первого второй секретарь обкома КПСС. — Ладно, что сделано, то сделано, я о тебе своего друга в Красноярске предупредил, но он там год всего ещё будет, потом уедет в Москву, постарайся хорошо учиться — поможет при новом начальнике школы.
— Знаю, сначала ты работаешь на зачётку, потом — она на тебя, — вырвалось у меня.
— Интересная фраза, верная, — смеётся Виктор Семенович, пребывающий в шикарном расположении духа. — Я тебя чего позвал, ты, говорят, в математике неплохо разбираешься?
— Математика, физика, английский и немецкий — очень хорошо, недавно начал изучать компьютерные языки, — говорю я, понимая, что он не просто так спросил.
— О, как! — крякнул покровитель. — Ну, немецкий я знаю, бабка твоя хорошо знает, а английский откуда? И, тем более, компьютеры, которых ты, уверен, в глаза не видел.
— Способности к языкам у меня, сам учил, — безбожно вру я. — А программированием со мной Зина занималась, наш комсорг школы.
— Знаю, знаю Зину, дочка Степана Аркадьевича, ездит она сюда часто в кружок, — удивляет меня Виктор Степанович. — Что же, тогда ещё прощё. С
