Читаем без скачивания Светская львица за одну ночь - Брайди Кларк

— Какое для нее будет страшное унижение, если она окажется за кухонной плитой в своем захолустье, не успев моргнуть и глазом! — Корнелия захихикала — а может быть, на линии начались помехи. — Пора прищемить ей хвост!

— Это и правда необходимо? — Фернанда взглянула на Паркера и вдруг застыдилась злых слов лучшей подруги. — То есть… Люси сама добилась успеха. Даже если она слегка исказила правду…

— Сама добилась? Да ее придумали от начала и до конца! Вот погоди, я покажу фотографии с показа Нолы… — снова помехи на линии. — Мне невероятно повезло. Наша маленькая авантюристка скоро окажется в центре внимания. Правда, это будет вовсе не то внимание, о котором она мечтает!

Фернанду замутило. Паркер пристально за ней наблюдал.

— Не надо, Корнелия, — тихо сказала она, понимая, что играет с огнем.

— Что ты сказала?

— Не надо. Это… это просто подло.

— Подло? Да ты издеваешься. Она украла то, что принадлежало мне по праву…

Фернанда сделала глубокий вдох и попыталась собраться с силами.

— Люси не “крала” Уайета. В любом случае, Корнелия, нужно жить дальше. В твоей жизни сейчас столько хорошего, а ты думаешь только о плохом…

— Ты с ума сошла? — в голосе Корнелии зазвенела сталь. — Поверь, она заслуживает взбучки, которую я ей устрою. “Таунхаус” ее разоблачит.

— Значит, ты убедила Меллори Килер написать жестокую статью о Люси?

— Можешь называть ее жестокой, но я скажу — “справедливая”, — с убийственной настойчивостью произнесла Корнелия. — Если уж ты так ратуешь за правду, лучше поинтересуйся, сколько денег у твоего кавалера. Один его приятель сказал, что Паркер практически разорился. Большую часть загребла бывшая жена, вложения и акции пошли ко всем чертям, его, скорее всего, уволят, и он вылетит в трубу. Что, прекрасный принц об этом не упомянул?

— Ты сама не знаешь, что несешь, — отрезала Фернанда, жалея, что не может залепить Корнелии оплеуху. Сердце сжалось в груди, вокруг все поплыло. Может быть, у нее приступ?

— Спроси сама, — фыркнула Корнелия. — Типичный комплекс по Фрейду. Некоторые девушки липнут к мужчинам, похожим на их отцов. Неудивительно, что ты влюбилась в неудачника.

Фернанде показалось, что ее ударили под дых. Она отключила телефон, не сказав больше ни слова.

— Ты в порядке? Что случилось? — спросил Паркер.

— Не важно, — Фернанда упала на подушки, не в силах смотреть на него.

— Что значит “я ей еще не сказал”? — Дотти, которая рассматривала образец ткани для портьер, оставленный дизайнером, взглянула на сына. Он снова нанес матери визит — с каких это пор Уайет начал о ней вспоминать? — и казался слегка растрепанным, как будто даже не удосужился принять душ перед выходом из дому.

— Разве бал не в следующую субботу?

— Но книга выйдет только через несколько месяцев. Ее еще нужно отредактировать и, разумеется, закончить. У меня уйма времени… некуда спешить.

Дотти выпрямилась во весь свой миниатюрный рост. История тянулась уже слишком долго. Уайет, возможно, умен — на свой лад, но иногда нужно напоминать ему простые истины.

— Ты должен поступить честно. Ради ее блага — и своего собственного. Я вижу, как ты смотришь на Люси, когда вы вместе. Она необыкновенная девушка, Уайет. И какая разница, что она не… — Дотти понизила голос, — …не нашего круга. Мне все равно. И тебе должно быть все равно. Я хочу, чтобы ты был счастлив. Честное слово, Люси благороднее этих… бабочек-однодневок, с которыми ты встречался.

Уайет взглянул на мать так, словно она объявила о вступлении в цирковую труппу.

— Я, конечно, очень привязался к Люси, но…

Дотти вздохнула.

— Ты обманываешь себя, милый.

Глава 27

Из заметок к книге Уайета:

“Поскольку самцы гвинейского шалашника не отличаются красивой внешностью, они компенсируют этот недостаток, строя замысловатые, похожие на беседки, гнезда, чтобы привлекать потенциальных партнерш. Они украшают гнезда разноцветными перьями и пухом своих сородичей, райских птиц. Впечатляющее жилище в брачных вопросах оказывается полезнее ловкой свахи”.

Люси робко внесла свое творение в гостиную Элоизы, где на кушетке сидел Уайет.

— Поверить не могу, что приходится просить тебя об этом — но, пожалуйста, отнесись критически.

Платье получилось именно таким, как она и представляла, благодаря аккуратной работе Дорин. Люси решила, что оно идеально подойдет для бала, тема которого — “Фауна и мода”. Величественное, но не слишком пышное. Люси ощутила гордость при мысли о том, что создала его своими руками. Tout le monde[16] — благодаря Уайету она даже начала думать по-французски — увидят это платье на балу в следующую субботу.

Уайет перевел взгляд на Люси.

— Прекрасно, — сказал он. — Поверить не могу, что ты его сшила. Ты…

Она прервала его, слегка вскрикнув от радости. Впервые за неделю Люси расслабилась. Платье было готово. Она тоже.

— Послушай, — продолжил Уайет и слегка заерзал. — Я хотел кое о чем с тобой поговорить.

— Подожди минутку… — Люси бросилась в спальню, схватила со столика конверт, вернулась обратно и помахала им перед Уайетом. — Пока я не забыла. Здесь деньги, мой первый гонорар. Либет и Анна заказали мне платья после съемок для “Таунхауса”. Дорин говорит, что закончит через неделю или две. Я тщательно записывала, сколько должна тебе, Уайет. И это только начало…

Уайет поглядел на конверт.

— Я не возьму.

Люси ожидала сопротивления.

— Разумеется, возьмешь. Ты — мой первый спонсор, и все это стало возможным благодаря тебе. Я знаю, ты ненавидишь сантименты… но ты дал мне то, что не измеряется деньгами. Ты изменил мою жизнь.

Уайет неловко покрутил в руках конверт.

— Ты справилась сама…

— Мы оба. Мы работали как одна команда, — Люси улыбнулась. — Так о чем ты хотел поговорить?

— Так, пустяки. Ничего важного.

Элоиза в последний раз посмотрелась в зеркало в ванной у Трипа, а потом взяла сумочку и сбежала по лестнице к будущему жениху, который ожидал в машине.

А как же иначе? Элоиза не смела надеяться, но, честное слово, Трип не оставил ей иного выбора, кроме как ожидать предложения. Для начала он заявил, что заказал столик в “секретном месте” и что Элоизу привезут туда с завязанными глазами. На прошлой неделе она случайно услышала, как он говорит по телефону о некоем важном “обязательстве” и о том, что он наконец готов “сделать шаг”. Элоиза стояла под дверью кабинета, не в силах отойти, и отчетливо услышала, как ее возлюбленный — будущий жених — сказал, что “думал об этом уже давно, но наконец время пришло”. После последней ссоры нужно быть полным негодяем, чтобы вновь ее разочаровать.

Элоиза поправила платье — бело-коричневое, узкое, без бретелек. В сочетании с кашемировым кардиганом и простой сумочкой, оно выглядело скромно и сексуально — именно то, в чем она нуждалась сегодня вечером.

У нее зазвонил мобильный.

— Милый? — спросила Элоиза. — Я уже иду.

Когда она вышла из дому, Трип стоял возле “мерседеса”, держа в руках букет алых роз и золотисто-синий шарф.

— Не подглядывай, — сказал он, целуя Элоизу на удивление вяло, а затем завязал ей глаза.

Элоиза, с бьющимся сердцем, на ощупь забралась в машину.

— Привет, Рауль, — хихикнула она, наугад помахав рукой.

— Здравствуйте, мисс Карлтон, — ответил шофер. — Отлично выглядите.

Поездка заняла больше времени, чем предполагала Элоиза. Может быть, из-за повязки, или из-за волнения, или из-за непривычного молчания Трипа, сидевшего рядом. Десять минут как будто растянулись на час. Наконец Рауль остановился, и Элоиза поняла, что он паркуется.

— Мы приехали? — спросила она.

— Приехали, детка, — ответил Трип, беря ее за обе руки. — Ты сможешь подождать еще минутку?

Она кивнула, улыбаясь, и Трип вылез из машины. Через мгновение открылась дверца с ее стороны, и Трип снова взял Элоизу за руку, помогая выйти.

— Где мы? — прощебетала она, наслаждаясь каждой секундой, пока Трип вел ее вперед. Она слышала, как под ногами хрустит гравий, потом повязка упала…

— Сюрприз! — крикнул Трип.

Они стояли на причале в Верхнем Вест-Сайде. Элоиза знала эти места, потому что жила здесь в юности.

— Мы будем кататься на лодке? — спросила она. Ночь идеально подходила для того, чтобы сделать предложение на реке Гудзон, на фоне оранжевого заката.

— И не раз, — ответил Трип. Он указал на синюю яхту, стоявшую у причала. На корме, на красном шесте, висел огромный американский флаг, на борту сине-золотыми буквами значилось “Элоиза”.

— Вот она, — сказал Трип. — “Хинкли 38”. Летом можем погонять в Нантакете.

Элоиза разглядывала яхту, которая носила ее имя.