я сама никак не могла сомкнуть глаз, боясь, что могу проснуться и обнаружить, что все это - море, страсть, и то, что Костя все же отец Маши - было лишь моей фантазией.
Но усталость, тем не менее, взяла свое. Крепко обнимая за талию человека, которого ждала всю свою жизнь, я незаметно для себя провалилась в сон.
- Может, все-таки проводить вас до двери? - настойчиво вопрошал Костя пару дней спустя, когда такси высадило нас троих у моего дома.
- Это ни к чему, - улыбнулась в ответ. - Никто не похитит нас на пути от лифта до двери среди белого дня.
Я шутила, но Лавров отчего-то тут же нахмурился, будто и впрямь считал, что такое возможно.
- Все будет нормально, - шепнула я ему. - Езжай. А то опоздаешь на свою важную встречу.
Я с шутливой деловитостью поправила ему и без того идеальный галстук, и поймала на себе ответный взгляд, полный такого желания, будто и не было последних трех ночей, которые провели вместе.
- Да целуйтесь вы уже! - донесся до нас голос Маши. - Мы с Петенькой отвернемся и не будем подсматривать.
Я рассмеялась было, но смех оборвался сам собой, когда Лавров жадно приник к моим губам, будто только и ждал одобрения дочери для такого действа.
От его твердых, горячих губ внутри меня что-то мигом полыхнуло, потянувшись к нему, как огонь тянется к ветру. От этого поцелуя - очень требовательного, но вместе с тем - нежного, в теле зарождался такой голод, что это начинало казаться уже попросту неприличным.
- Иди, умоляю, - прошептала ему в губы, с огромным трудом разорвав поцелуй. - Иначе я не смогу тебя отпустить…
- Это звучит так соблазнительно, что я уже думаю - а не послать ли к черту эти дурацкие переговоры? - откликнулся он.
Я захихикала, воспринимая это как шутку, хотя Костя смотрел на меня так, словно действительно способен был на подобное.
- Иди же, - сказала твердо, отстраняясь от него. - А то кто будет платить мне зарплату, если ты вдруг разоришься?
Он хмыкнул, оценив по достоинству юмор, но тон его был очень серьезным, когда он сказал:
- Вы с Машей никогда не будете ни в чем нуждаться.
Эти слова, прозвучавшие будто клятва, повергли меня в смущение.
- Я не имела в виду…
- Я знаю.
Он притянул меня к себе, оставив на губах последний жаркий поцелуй и, помахав нам на прощание, снова нырнул в ожидавшее его за поворотом такси.
Мы же с Машей вошли в подъезд и вызвали лифт. А когда вышли на своем этаже… я в смятении поняла - Костя был не так уж и неправ, волнуясь о подстерегавшей нас опасности.
- Привет, - протянул лениво Малиновский, окидывая меня таким взглядом, словно по одному лишь внешнему виду способен был все обо мне понять.
- Что вам нужно? - не скрывая неприязни, озвучила вслух дочь то, о чем я сама успела только подумать.
- Сейчас выясним, - ответила я коротко. - А ты иди пока домой.
Перечить Маша, на удивление, не стала. Взяв протянутые ей ключи, ловко управилась с замком и вошла в квартиру. Да с такой скоростью, словно боялась, что Малиновский попытается просочиться следом.
Он проводил ее задумчивым взглядом, затем сосредоточил внимание на мне.
- Ну, все ясно, - заметил насмешливо, но под этим тоном крылась какая-то горечь, отражавшаяся разочарованием в его глазах. - С ним была, да?
- Не думаю, что тебя это касается, - откликнулась сухо.
Он оттолкнулся от стены, на которую опирался, и проговорил:
- Ничему тебя жизнь не научила, Цветочек.
- Ты меня обманул, - парировала я в ответ.
Он удивленно изогнул брови, что вновь придало его лицу насмешливое выражение.
- Да? И в чем же?
- Маша - не твоя дочь!
Произнеся эти слова вслух, я вдруг обрадовалась тому, что не успела сказать дочери, что Малиновский - ее отец, решив дать ей время на то, чтобы к нему привыкнуть. А как глупо могла бы выглядеть теперь, если бы поторопилась с объявлением этой новости!
Впрочем, Артур отчего-то не выглядел ни сколько-нибудь смущенным, ни тем более - виноватым.
- И с чего ты это взяла? - поинтересовался спокойно.
- Костя сделал тест…
Его широкая, победная улыбка заставила мою речь оборваться. Я поняла, как все это звучало…
- Костя сделал тест, - повторил он размеренно. - Костя. Не ты.
Он мог не пояснять, какой смысл вкладывает в эти слова, но Артур настойчиво добавил:
- Он сделал тест и я сделал тест. Так почему ты решила, что из нас двоих лгу именно я?
У меня не было железобетонного ответа на этот вопрос. Но имелось то, с чем спорить было чертовски трудно.
- Я ему верю, - ответила просто, смело глядя Малиновскому в глаза.
Он улыбнулся, не скрывая сожаления.
- Интересно даже, чем он заслужил такую преданность с твоей стороны? И такую неприязнь - я?
Вопрос был вполне логичным. Но ответ на него лежал далеко от логической плоскости. Ответом были чувства, которые я испытывала к Лаврову и о которых не торопилась кричать всем вокруг.
- Интересно получается… - продолжил Артур. - Спит с тобой, будучи женатым и связанным обязательствами, он, а плохой почему-то при этом я. Несправедливо, не находишь?
Это и в самом деле было несправедливо. В конце концов, я ведь и не знала Артура по-настоящему до того, как завертелась вся эта история, и судила о нем исключительно поверхностно…
Вот только это не отменяло того факта, что мне абсолютно нечего было ему дать.
И он это, кажется, понял. Без слов.
- Смотри не пожалей, Цветочек,
