А рыжая бестия готова ублажать кого угодно, лишь бы дорваться до власти. Говорят, к ней недавно приводили вещунью, гадающую по внутренностям птиц, и та предрекла, что Нерон будет править, но убьет свою мать. Так довольная Агриппина, вместо того чтобы разгневаться или испугаться, заявила на это: «Пусть убьет, лишь бы правил». Когда Порция пересказала ей эти слова, то Мессалина сначала не поверила, решив, что верная служанка хочет сделать ей приятное, черня ее соперницу. Но потом другие люди подтвердили рассказ ее наперсницы, и императрица пришла в ужас: страшно иметь врагов, но иметь врагов, готовых сложить голову в борьбе за власть, страшнее вдвойне.
Не принять вызов было ниже ее достоинства, и Мессалина приготовилась к битве. Разодетая в платье из виссона и шелковую накидку, она появилась перед толпой следом за принцепсом, ведя за руку Британика. Римляне встретили ее аплодисментами и приветственными криками. Довольная произведенным эффектом, она опустилась в кресло рядом с мужем, бросив презрительный взгляд в сторону своей конкурентки, ожидавшей своего времени появиться на людях. Но, как выяснилось, торжество Мессалины было преждевременным, потому что при виде подчеркнуто скромно одетой Агриппины, прижимавшей к себе маленького Нерона, толпа разразилась такими овациями, точно перед ними был ее легендарный отец, а не побитая жизнью любительница приключений.
Ласково улыбаясь, Агриппина подняла в приветствии руку, и рев толпы стал еще громче. Тогда она повернулась к императорскому креслу, указывая на Клавдия, как на принцепса Римской империи, и толпа стала скандировать, выкрикивая имена Клавдия и Агриппины. Дрожа от ярости под маской напускного спокойствия, Мессалина посмотрела на матерую интриганку и встретила ее насмешливый взгляд, говоривший: «Ну что, получила? То ли еще будет!»
День тянулся мучительно долго. Стараясь не замечать болезненных уколов самолюбию, Мессалина делала вид, что ничуть не огорчена невниманием толпы и не замечает, насколько приветлив муж с проклятой гостьей. Отвратительно вел себя и агриппиновский отпрыск, втихаря корчивший рожи Мессалине и Британику. Мать Мессалины, Домиция Лепида, жалея его мать, так баловала мальца, что он вырос капризным деспотичным мальчишкой, не знавшим элементарных приличий. Поглядывавшая на него Мессалина диву давалась, как ее мать, не жалевшая сил для дрессировки дочери, оказалась столь добродушна в воспитании приемного мальчика. Презрительно улыбаясь, она старалась не замечать ужимок сорванца и всячески развлекала сына, стараясь, чтобы тот не обращал внимания на гримасы племянника Калигулы.
Зрители следили за театрализованной осадой Трои, а Мессалина была занята одной мыслью: как насолить Агриппине, чтобы отомстить за сегодняшнее унижение? Ничего путного не приходило в голову, и императрица вернулась во дворец в сильнейшем раздражении. Чтобы снять напряжение, она решила, наплевав на сплетни, хотя бы ненадолго съездить к Силию и в разговоре с ним облегчить настрадавшуюся душу.
* * *
Он, как всегда, встретил ее в атриуме, сияя от радости, и у Мессалины мелькнула в голове сумасшедшая мысль: а что, если сделать так, как хочет ее возлюбленный, и выйти за него замуж? В конце концов, в ее жилах тоже течет кровь Юлиев-Клавдиев, и еще не известно, кто больше достоин права продолжить династию: внук Ливии и Тиберия Клавдия Нерона, не имевшего никакого отношения к правящей династии, или муж правнучки Октавии Младшей, сестры божественного Августа. Мысль бредовая, но если все получится так, как они хотят, то будут счастливы до смерти, а если не выйдет, то что самое страшное, что может их ждать? Ссылка на один из диких островов? Мамертинская тюрьма? Тарпейская скала и Гемонии? Поражаясь собственной смелости, она всмотрелась в лицо возлюбленного, словно пытаясь прочесть на нем свое будущее:
— Твое предложение о свадьбе остается в силе? Я подумала и решила, что хочу его принять.
От усталости или пережитых волнений у Мессалины вдруг закружилась голова, и она упала на грудь остолбеневшему от неожиданности Силию, заливая слезами обиды и отчаяния его домашнюю тунику из мягчайшего хлопка. А перепуганный красавец, вместо того чтобы успокоить свою возлюбленную, стоял столбом, повторяя в прострации одну и ту же фразу:
— Ничего, родная, все обойдется. Все обойдется. Все обойдется…
* * *
Когда первый шок прошел и любовники смогли членораздельно выражать свои эмоции, сидящий рядом с Мессалиной Силий привлек ее к себе и нежно поцеловал:
— Ты действительно хочешь выйти за меня замуж, или это был порыв отчаяния и обиды? Поверь, дорогая, я счастлив твоим решением, но мне страшно за тебя. Если о нашем браке узнает Клавдий, то нас, скорее всего, казнят какой-нибудь страшной смертью, до которых так охоч твой супруг. Говорят, он даже на несколько часов отложил казнь какого-то бедолаги, потому что в городе не нашлось человека, умеющего убивать старым обычаем, и он ждал палача аж из другого города. Мне терять нечего — ни жены, ни детей, ни родителей. А у тебя сын, дочь, мать, муж и диадема императрицы, что тоже немаловажно. Зачем тебе рисковать?
— Но ты же сам просил меня об этом!
— Это была эгоистичная просьба себялюбца. Я не имел права предлагать тебе это и очень сожалею о необдуманных словах.
— Зато я не жалею ничуть! Ты бы видел эту змею Агриппину, как она упивалась аплодисментами толпы, вопящей от радости при виде ее недоноска! А мой сын, наследник Империи, стоял никому не нужный, словно последний раб!.. Послушай, я все продумала: скоро Клавдий уезжает по делам в Остию на несколько дней. Я предлагаю сыграть свадьбу именно в это время, а затем сместить моего супруга и передать тебе власть над Империей. Я проверила: на время его отсутствия не приходится ни освященных, ни торжественных дней, ни нон, ни ид или календ. Короче, время просто идеальное для проведения брачной церемонии. Свадьбу сыграем небольшую — всего человек двадцать самых проверенных друзей, а потом можно будет подумать и над реализацией второй части моего плана. Ты хочешь быть принцепсом и императором? Скажи только «да», и я лягу костьми, чтобы воплотить твое желание в жизнь!
Поддавшись неукротимой энергии, исходившей от Мессалины, Силий сумасшедшими глазами обвел атриум, представив себя в императорских покоях Палатина. Разве его подруга не достойна того, чтобы иметь настоящего мужа, а не пародию на оного? Чем хромоногий Клавдий лучше его, Силия? Узурпатор, поставленный над древними родами горсткой безмозглых солдат, растерявшихся после убийства Калигулы, и купивший преданность преторианцев денежными подачками. Никогда еще ни один император не опускался до подобного торгашества.
