— Монсеньер… — Пьер пытался контролировать себя.
Роберваль зашипел на него, оскаля замечательно белые зубы.
— Ты, Сен-Жан! Ты дорого заплатишь за порчу чужой собственности. Мы не будем ждать, пока Турнон разберется с тобой. Мы доставим себе удовольствие твоей казнью.
— Нет! — воскликнула Маргерит с такой злостью, что Роберваль замер. Она подняла руки к лицу, но тут же опустила их.
— Боже мой! Это не грех — он мой муж!
Потрясение было невероятным!
— Я Пьер де Шабо, монсеньер. Мы поженились в январе. Потом я уехал в Савойю, а Маргерит решила, что я уже мертв…
Роберваль едва понимал, о чем ему говорят. Поженились… Это уже не повод для злорадства над Турноном… он был одурачен — так же, как и горбун…
— Племянник предателя?
— Племянник монсеньера адмирала! — поправил Пьер.
— Тогда тем более приятно будет сделать ее вдовой!
Вдруг он обнаружил, что шпага Пьера была направлена прямо ему в грудь. Роберваль попятился, но острие шпаги следовало за ним.
— Нет! Пьеро! Он поверит нам!
Маргерит схватила Пьера за руку, и этого было достаточно, чтобы Роберваль успел вытащить свою шпагу.
— Отойди! — рявкнул Пьер.
Бастин схватила Маргерит и оттащила ее в сторону. Пьер и Роберваль стояли лицом к лицу.
Через мгновение раздался лязг стали. Роберваль пятился к двери до тех пор, пока они оба не оказались на палубе. Они дрались насмерть: Роберваль — за свою жизнь, а Пьеру в случае поражения вообще было не на что надеяться. Преимущество Роберваля заключалось в его весе и сокрушающей мощи. Пьер же был ослаблен долгими месяцами заключения, но обладал прекрасной защитой. Он обучался итальянской манере фехтования: нигде больше не относились так внимательно к обороне. Пьер легко парировал удары и избегал выпадов Роберваля. Тот свирепо дырявил воздух, а. потом едва успевал отражать неожиданные смертоносные уколы. Ненависть и раздражение застилали ему глаза, и он бешено рубил шпагой до тех пор, пока острие шпаги Пьера чуть не поцарапало ему лицо. Почувствовав неожиданную панику, Роберваль отступил, пытаясь отбить наскоки Пьера. Воспользовавшись секундной остановкой Пьера, Роберваль метнулся на трап, ведущий на главную палубу. Он сильно запыхался, но все же резко повернулся и прыгнул вниз.
— Схватить его! — закричал Роберваль членам команды, оторопело взиравшим на происходящее.
Но Пьер перепрыгнул через перила и снова оказался перед Робервалем, угрожая тому шпагой. Они схватились, и тут Роберваль снова ощутил свое преимущество. Он сделал резкий выпад. Пьер отступил и вдруг пошатнулся, словно раненый. Роберваль снова сделал выпад. Но острие шпаги Пьера неожиданно скользнуло вперед с быстротой молнии и Роберваль почувствовал холодную сталь, пронзившую его тело.
— Убийца! — возопил он и упал, вырывая лезвие шпаги Пьера из своего тела.
Шум на палубе привлек внимание Бомона. Секунду спустя он уже наблюдал за схваткой между вице-королем, которого он презирал, как и многие другие, и лейтенантом Сен-Жаном. Его сознание молниеносно вернулось к утренней сцене, и он представил себе разгневанную мадемуазель и жаждущего мести дядю. Сен-Жан несомненно был сумасшедшим, и очень опасным… Увидев вице-короля, пронзенного шпагой Пьера, Бомон бросился вперед, выхватив шпагу.
— Мятеж! — крикнул он и бросился на Пьера.
Лишенный оружия, Пьер попятился, но споткнулся о бухту каната. В тот же миг офицеры накинулись на него. Бомон упер острие шпаги в грудь Пьера.
— Связать его! — скомандовал он.
Маргерит бросилась по трапу, придерживая юбки, и схватила Бомона за рукав.
— Я умоляю вас! — страстно воскликнула она.
Бомон уставился на нее. Так значит, этот Сен-Жан не бредил безнадежной страстью! Это была любовная связь! Сен-Жан добился успеха, пока он, Бомон, ждал, охраняя девичью честь… значит, она не девица! — ревниво подумал он.
— Мадемуазель лучше побеспокоиться о вице-короле, — холодно сказал он и проверил веревки Пьера.
Над Робервалем нагнулся корабельный хирург, вытирая сочащуюся кровь. Рана была нанесена возле подмышки. Вице-король был бледен, но страх смерти покинул его. Его взгляд блуждал по палубе, пока не наткнулся на Маргерит и поверженного Пьера. Маргерит успокоилась и шагнула вперед.
— Мой дядя…
— Твой любовник воспользовался твоей красотой, племянница. Теперь мы повесим его. Но не прежде… — его глаза сузились, он наслаждался придуманным наказанием. — … чем он увидит, как тебя высекут!
На палубе воцарилось тягостное молчание. Маргерит ошалело посмотрела на Пьера. Она вовсе не думала о себе.
Внезапно Бастин с криком подбежала к Маргерит и обняла ее.
Пьер катался по палубе.
— Убейте меня! Этого достаточно!
Роберваль посмотрел на перепуганные лица: колонисты, моряки, Бомон — все замерли, не веря своим ушам… Даже помощник боцмана, исполнявший обязанности палача, стоял в неуверенности, забыв прикрыть рот. Возбужденный чувством своей власти, Роберваль глубоко задышал, и его рана опять стала кровоточить, но он не обратил на это никакого внимания и кивнул палачу.
— Приступай!
— Монсеньер! Вы не можете!.. — Бомон встал над ним, держа в руке обнаженную шпагу.
Роберваль удивленно поднял глаза, но увидел не угрозу, а только порыв молодости.
— Еще один мятежник? — прошипел он. — Хочешь висеть на одной рее с ее любовником? — Бомон побледнел, но не отвел взгляда. — Разденьте ее! — рявкнул Роберваль.
Разрываемый желанием и страхом, палач протянул руку, но Бастин вцепилась в нее.
— Дьявол! — крикнула она Робервалю. — Скотина! Как ты думаешь, что об этом скажет Турнон? Или король? Высечь французскую дворянку! Будь уверен, что король узнает об этом!..
Ее лицо было так близко, что слюни летели на его щеку. Он пятился назад, как, бывает, собака перед кошкой. Он чувствовал слабость и удовлетворение властью вытекало из него, как кровь из раны.
— Я все еще истекаю кровью, — напомнил он хирургу. Тот приложил к ране еще корпии, и Роберваль отвернулся к простору моря. Вид собственной крови всегда вызывал у него слабость.
Бомон держал Бастин.
— Чудовище! — кричала она. — Она беременна!
Взгляд Роберваля внезапно оживился, а голова завертелась по сторонам.
— Что?
Но ему достаточно было заметить румянец, вспыхнувший на лице Маргерит. «Ребенок в ее теле, рожденный от брака…» Так гласил контракт. Этот брак мог быть задушен в зародыше. Турнону пришлось бы взять ее в жены, девственницу или нет! Но ребенок… В ее теле был наследник состояния Коси! Это был полный провал.
Он прогнал хирурга и попытался протянуть руку к источнику своего падения. Но он был слишком слаб. Роберваль откинулся на палубу, собираясь с силами. И тут он вспомнил про остров.
