Известный советский растениевод и географ Н. И. Вавилов еще в 30-х годах указал на Центральные Анды как на один из основных очагов мирового земледелия. Однако речь шла лишь о картофеле и некоторых других клубнеплодах, растущих высоко в горах. В отношении важнейшей продовольственной культуры Нового Света — кукурузы исследователи полагали, что она происходит из Мексики и лишь примерно во II тысячелетии до н. э. стала распространяться на Южноамериканский континент.
Однако в Перу зерна кукурузы обнаружили в более древних слоях. Ботаники установили, что эти древнейшие сорта сильно отличаются от мексиканских. Было решено организовать специальную экспедицию для выяснения происхождения земледелия в Андах.
Экспедицию возглавил Р. Мак-Нейш, прославивший свое имя находкой раннеземледельческих памятников в Мексике, где первые культурные растения появились в VIII–VII тысячелетиях до н. э. Для исследования были выбраны две пещеры близ города Аякучо: упоминавшаяся нами Пикимачай и соседняя Хаямачай. Сравнительно сухой климат позволял надеяться на хорошую сохранность органических остатков.
В результате раскопок 1969–1970 годов ученым удалось доказать, что кукуруза появилась в Андах уже в V тысячелетии до н. э., а некоторые другие культурные растения — в VII тысячелетии до н. э. К V тысячелетию до н. э. были одомашнены животные— ламы и морские свинки, причем процесс приручения, как считают исследователи, мог начаться еще в VII тысячелетии до н. э.
К сожалению, экспедиции не удалось отыскать в древних слоях следов картофеля. Возможно, что эту культуру выращивали в других, более холодных и влажных районах. Во всяком случае, пока в Перу и Боливии находки картофеля датируются не ранее чем I тысячелетием до н. э.
Сообщения Р. Мак-Нейша и его коллег о времени появления земледелия и скотоводства в Андах были подтверждены материалами, полученными другими экспедициями. Во главе одной из них стоял американец Томас Линч. Раскапывая пещеру Гитарреро на севере Перу, он обнаружил там остатки двух видов культурной фасоли, которую начали выращивать в VI тысячелетии до н. э. или даже раньше. Совсем недавно исследовательница из Франции Даниэль Лавалле с группой своих соотечественников и перуанских археологов изучала пещеру Телармачай в центральных горах Перу, расположенную на высоте 4420 метров над уровнем моря. Земледелие на такой высоте невозможно, но было установлено, что в V тысячелетии до-н. э. в Телармачай, почти у края вечных снегов, останавливались пастухи, разводившие лам. Они начали приручать животных еще раньше, возможно в VIII–VII тысячелетиях до н. э.
Открытия Р. Мак-Нейша, Т. Линча и Д. Лавалле не только доказали глубокую древность появления земледелия и скотоводства в Андах, но и независимость этого процесса от влияний из Мексики. Стало возможным правильно оценить относительную роль в этом деле горных. районов и побережья. Ведь 15 лет назад древнейшие находки культурных растений и костей домашних животных происходили главным образом из прибрежных долин, Анды же оставались на археологической карте VIII–III тысячелетий до н. э. почти сплошным белым пятном. Поэтому ученые именно здесь, на берегу Тихого океана, искали колыбель перуанской цивилизации. Раздавались и скептические голоса, утверждавшие, что на побережье нет диких предков тех растений, которые позже распространились здесь в культурных формах. Однако сторонники происхождения земледелия и скотоводства во внутриконтинентальных районах долгое время не располагали конкретными фактами. Ныне установлено, что новые формы хозяйства (а с ними и новые возможности для развития культуры) пришли на побережье с востока, из горных долин. Часть растений происходит из области влажных тропических лесов и саванн, где, по мнению некоторых археологов, земледелие появилось почти так же давно, как и в Андах.
На рубеже IV и III тысячелетий до н. э. в Андах стали строить первые храмы — внушительные здания с высокими, украшенными нишами стенами из обработанного камня. В главном святилище храма располагался углубленный в полу очаг. Древнейший из храмов, Ла Гальгада, был обнаружен в долине реки Таблачака, притока Санты (примерно в 60 километрах от порта Чимботе). Он относится к той же самой культуре, что и более поздние памятники Котош и Уарикото, открытые японскими археологами.
Что касается побережья, то, по мнению некоторых археологов, прежде всего крупного американского специалиста Майкла Мосли, вплоть до начала II тысячелетия до н. э. главной отраслью хозяйства здесь было рыболовство. Для того времени неисчерпаемые и легко доступные рыбные запасы обеспечили расцвет местной культуры. Поэтому первые храмы (Асперо, Пьедра Парада) появились здесь почти тогда же, когда и в горах, — в начале III тысячелетия до н. э.
Древнейшая «высокая» культура Перу III — начала II тысячелетия до н. э. была распространена на относительно небольшой территории — в горных и прибрежных долинах к северу от Лимы (приблизительно 400 X 200 километров). Ее создатели еще не знали о существовании керамики и металлов, не имели ткацкого станка (хотя и сплетали красиво орнаментированные полоски материи примитивными способами), но уже возводили глиняные и каменные храмы на искусственных платформах.
«Храм скрещенных рук», о котором пишет М. Стингл, не самый крупный и ранний, но один из самых интересных. Прочитав об этом храме, читатель может задать вопрос: откуда, собственно, известно, что вылепленные на стене храма руки женские? В самом деле, судить об этом очень трудно, поэтому предположение М. Стингла всего лишь гипотеза. Делать какие-нибудь выводы о том, что означают скрещенные руки, тоже нелегко. Во всяком случае, ничто не говорит о том, что это знак «невинности или благочестия». Мы встречаем подобный жест на каменном изваянии близ озера Титикака и на керамике культуры Мочика. До сих пор во время совершения ритуалов руки скрещивают жрецы племени коги на севере Колумбии. Считается, что жрец своим жестом как бы воспроизводит мир, символом которого служит квадрат с двумя диагоналями. Повторение подобной космологической схемы возможно и в «Храме скрещенных рук», там она вполне уместна. Однако заметим, что и это только предположение.
Сегодня мы лучше, чем 10–15 лет назад, представляем себе происхождение древнейшей перуанской цивилизации — культуры Чавин, о которой пишет М. Стингл. Открытый в Ча-вин-де-Уантар храм долгое время оставался уникальным. Блистательная культура его создателей неизвестно как появилась в конце II тысячелетия до н. э. и также неизвестно почему исчезла в середине I тысячелетия до н. э. В 1972 году перуанские археологи Л. Лумбрерас и Э. Амат провели раскопки древнейшей части храма и обнаружили много интересного. На монументальных руинах они расчистили остатки небольших домов и внутри обнаружили глиняные черепки, расписанные белым по красному. В Перу такие черепки находили и раньше, они датированы второй половиной I тысячелетия до н. э. Таким образом, появилась возможность хотя бы приблизительно сказать, люди какой культуры пришли на место оставленного храма, а возможно, и разрушили его.
Еще интереснее оказалась находка углубленной круглой площадки диаметром 21 метр, обрамленной каменной стеной с изображениями людей, божеств и животных. Она была расположена перед входом во внутреннее святилище, где стоит знаменитый идол «Лансон». Десятки прямоугольных или П-образных в плане сооружений с подобной круглой площадью перед храмовой платформой были вскоре раскопаны и на побережье Перу. Древнейшие из них, вероятно, датируются III тысячелетием до н. э. На побережье и в горах были открыты и другие большие и маленькие ритуальные центры конца III — начала I тысячелетий до н. э., которые чем-то напоминали Чавин, но в то же время и отличались от него. Стало ясно, что знаменитый храм — самое яркое проявление гораздо более широкой и древней традиции.
Кстати, о названии Чавин. Вопреки утверждениям М. Стингла оно не имеет отношения ни к ягуарам, ни к карибским языкам. В Перу название Чавин встречается довольно часто. По-видимому, оно связано с обозначением одного из родовых подразделений в традиционной социальной классификации у индейцев кечуа.
