— Надо сказать, вам идет, хотя сама я предпочитаю оставаться старомодной. Что же, поездку в Австралию пришлось отложить?
Эмили глубоко вздохнула:
— Леди Чарльтон, я больше не еду в Австралию. Мой молодой человек погиб. Его аэроплан потерпел крушение.
— Мне очень жаль. Для вас это должно быть мучительно.
— Да, — голос Эмили дрогнул, — очень тяжело.
Какое-то время между ними повисло неловкое и грустное молчание, которое нарушало только тиканье часов и потрескивание поленьев в камине.
— И что вы теперь будете делать? — спросила леди Чарльтон.
— Именно поэтому я к вам и приехала. — Эмили сбросила оцепенение. — У меня есть к вам предложение.
— Предложение? — удивилась пожилая дама.
— Я бы хотела пожить в маленьком коттедже, а в качестве оплаты могла бы ухаживать за вашим садом. Я не прошу денег, только обед в доме, дрова или уголь.
— И что же заставило вас сделать такой выбор? — Леди Чарльтон продолжала хмуриться.
— Признаться честно, мне некуда идти. Мы с родителями не ладим…
— Вы с ними поссорились?
— Они не одобряли мой выбор.
— Понимаю. Но разорвать отношения с семьей — серьезный шаг, моя дорогая. Возможно, впоследствии вы об этом пожалеете.
Эмили помедлила еще немного.
— Я буду с вами честна. Я жду ребенка. Мы с капитаном Керром не успели пожениться, хотя он сделал мне предложение и подарил кольцо. Теперь я стала изгоем в глазах общества. Мои родители ясно дали понять, что они думают о таких девушках. Я пойму, если вы не захотите иметь дело с человеком в моем положении.
Леди Чарльтон все еще хмурилась.
— Вероятно, я не должна позволять вам работать в саду.
— Я понимаю. Больше я вас не побеспокою. — Эмили встала.
Леди Чарльтон махнула рукой.
— Сядьте, глупая девчонка. Я имею в виду, что в ваших обстоятельствах этого делать не стоит.
— Ничего страшного. Я же не инвалид. Вряд ли я в одиночку справлюсь с газонокосилкой, но полоть сорняки и подрезать розы смогу.
— Еще месяц — да, но зимы здесь суровые, и у меня есть другая идея. Мне нужно сделать каталоги коллекции и библиотеки моего мужа. Это важно для меня, но сама я ленюсь в силу возраста. К тому же я боюсь, что мне придется продать что-то из этих вещей, чтобы содержать дом, если ферма не заработает.
— Конечно, я помогу вам. Думаю, мне самой будет очень интересно.
— И не может быть речи о том, чтобы вы жили в коттедже. Мы найдем для вас комнату в этом доме.
— Благодарю вас, — покачала головой Эмили. — Но я бы хотела иметь собственный домик. Во-первых, я не слишком нравлюсь миссис Трелони, а во-вторых, предпочла бы стоять на своих ногах.
Пожилая леди долго смотрела на нее, потом кивнула:
— Понимаю. Вам нужно место, чтобы пережить горе.
Эмили посмотрела на нее ответным твердым взглядом.
— Да. Именно. С тех пор как я услышала новости о Робби, я работала в поле целыми днями. Ночью я спала в одной комнате с пятью другими женщинами. Да еще ребенок… Мое горе пока скрыто в глубине души.
— Не позволяйте ему взять над вами верх, — сказала леди Чарльтон. — Вы сумеете с ним справиться. Сейчас вам кажется, что это не так, но все изменится. Со временем вы сможете вспомнить о своем возлюбленном с улыбкой.
— Я могу переехать в коттедж? — Эмили почувствовала, что разговор становится невыносимым. — И попросить у Симпсона дров или угля?
— Благословляю вас. Но почему вы не хотите столоваться в доме?
— Это очень соблазнительное предложение, но мне нужно научиться быть самостоятельной. За мной всю жизнь ухаживали, а теперь мне самой придется заботиться о ребенке. Я буду благодарна за ланч — если буду в это время работать в саду, но в остальном…
— Надеюсь, я смогу иногда приглашать вас поужинать, — сказала леди Чарльтон. — Мне нужна компания. Ужинать в одиночестве ужасно.
— Иногда — с большим удовольствием.
— Тогда решено. Работайте в саду, если хотите. Я понимаю, вам не хочется весь день сидеть со старухой. Но если погода окончательно испортится, займетесь коллекциями. — На мгновение она взгрустнула. — Если мне придется продать Баксли-хаус, каталог мне пригодится.
— Продать?
— Дорогая моя, — устало улыбнулась леди Чарльтон, — этот дом едва ли предназначен для одинокой старой женщины. У меня нет слуг, которые бы за ним присматривали. Суставы бедняжки Этель так болят, что она с трудом поднимается по лестнице. Это дом для большой семьи. Для жизни, смеха и счастья.
— А что случится с титулом вашего мужа? Его некому наследовать? Наследник мог бы переехать сюда.
— Боюсь, что род прервался. У нас нет близких родственников, только пара кузин. — Она вздохнула. — На имя Чарльтонов претендовать некому. Впрочем, это и к лучшему, — вдруг усмехнулась она, — иначе меня уже выгнали бы из дому. Наследники часто так поступают со старыми вдовами.
Эмили помолчала, а потом решилась:
— И еще одно. Я бы не хотела, чтобы в деревне знали о моем ребенке и всей ситуации. По крайней мере, пока.
— Не беспокойтесь, дорогая моя. Мы просто скажем, что вы вдова. Сейчас это никого не удивит. Как звали вашего молодого человека?
— Капитан Роберт Керр.
— Значит, вы миссис Керр, вдова. Правда останется между нами.
Эмили почувствовала, что сейчас расплачется. Могла ли она надеяться, что эта высокомерная и холодная пожилая дама окажется такой великодушной? Девушке показалось, что ее молитвы услышаны.
— Спасибо вам, что смогли понять меня.
Открылась дверь, и вошла миссис Трелони, неся на подносе серебряный кофейный сервиз. Интересно, подслушивала она или нет? И что успела услышать?
— Имбирного печенья осталось маловато, — буркнула экономка, ставя поднос на столик. — Вы вчера все съели. Я другого принесла.
— Испеките еще, будьте так любезны, — сварливо проговорила леди Чарльтон. — Вы же знаете, как я его люблю.
— Я вам не волшебница, — так же сварливо ответила экономика. — Провизия все еще нормируется, а в лавке кончилась черная патока.
Она
