Лейб Хальбгевакс после Первой мировой войны возвращается домой и объявляет, что он собирается написать книгу, которую купит каждый.
— Ты что, совсем мешуге (сумасшедший)? Кто твою книгу купит? Как она будет называться-то?
— "Четыре года среди гоев. Их нравы и обычаи". Разве не пойдет нарасхват?
Еврей только что попал на передовую. Как раз в это время перед окопами появляется вражеский патруль. Начинается ожесточенная стрельба. Еврей кричит в ужасе:
— Перестаньте стрелять! Вы что, не видите: там же люди!
Наполеон после битвы при Аустерлице награждает солдат и говорит:
— Я хотел бы выполнить по одному вашему желанию.
Первый из награжденных — поляк.
— Я мечтаю о свободной Польше! — говорит он.
— Ты ее получишь, — отвечает Наполеон.
Второй — немец. У него сгорела пивная.
— Пивную тебе построят, — обещает Наполеон.
Третий — еврей. Он просит маринованной селедки.
Поляк и немец смеются над ним.
— Свободную Польшу и пивоварню вы все равно не получите, — говорит еврей, — а вот селедку, может быть, я получу.
Солдат возвращается в свой городок инвалидом: у него одна нога. Женщины, плача, утешают его.
Тут подходит энергичный старый еврей, расталкивает женщин и говорит:
— Не слушайте глупых баб! Поверьте лучше мне: вы так и останетесь калекой на всю жизнь!
Генерал приходит к ребе и просит совета: как ему выиграть войну?
— Есть две возможности: хитрость и чудо, — говорит ребе.
— А вы на что предпочли бы надеяться?
— На чудо.
— Может, лучше положиться на хитрость?
— Если вы победите с помощью хитрости, разве это будет не чудо?
Офицер и еврей едут в одном купе и задают друг другу загадки. Офицер:
— Что это такое: первый бежит, второй бежит, а вместе — одно из сражений Семилетней войны?
Еврей не может отгадать, и офицер сам дает ответ:
— Очень просто: Росбах (по-немецки Roß — конь, Bach — ручей; сражение при Росбахе произошло в 1757 г.)!
Очередь за евреем. Он долго думает, потом говорит:
— Что это такое: первый бегает, второй бегает, третий пока не бегает?
Офицер ничего не может придумать.
— Очень просто, — объясняет еврей, — это трое детишек моего свояка Элиаса!
Двое пассажиров в купе представляются друг другу:
— Фон Бредов, лейтенант запаса.
— Лилиенталь, пожизненно негоден.
В купе сидят друг против друга офицер и еврей. Офицер вдруг замечает на себе блоху. Он подозревает, что она перескочила к нему от соседа, и щелчком отправляет ее к еврею, приговаривая: "Дезертир!"
Еврей щелчком отправляет ее обратно со словами:
— Возвращайся в свою армию!
Морицл бегает по комнате, надев бумажный шлем и размахивая картонной шпагой. Мать, с гордостью глядя на него, говорит мужу:
— Мне кажется, Морицл станет военным!
— Почему бы и нет? Наполеон тоже оставил неплохое состояние!
Новобранец Залмансон жалуется командиру отделения: у него из тумбочки украли кусок сала. Командир выстраивает отделение и спрашивает:
— Кто из вас украл у еврея сало? — И тут хлопает себя по лбу: — Но послушайте, евреи же не едят сало!
— Оно у меня не для еды, герр унтер-офицер. Оно у меня на те случаи, когда мы делаем марш-бросок и я мозоли натираю. Я тогда смазываю эти места салом.
Тут выходит вперед дневальный и докладывает:
— Герр унтер-офицер, рядового Майера рвет!
В отличие от германских евреев, евреи Восточной Европы относились к битвам народов скептически и рады были, если им удавалось остаться в стороне.
Первая мировая война. Немецкий солдат-пехотинец стучится во врата Царства Небесного. К его удивлению, открывает ему еврей.
— Ты кто такой? — спрашивает солдат.
— А как ты думаешь? Я Моисей!
— Вот как? Мне бы к Всевышнему.
— Ничего не выйдет.
— Почему же?
— Всевышний служит главнокомандующим.
— Тогда к Господу нашему Иисусу Христу.
— Исключено!
— Это почему еще?
— Командует взводом, сидит в окопах на Западном фронте.
— Ладно, тогда к святому Петру.
— В ополчении, стоит на карауле в Магдебурге.
— А как же ты, Моисей?
— Мне на фронт нельзя, у меня бронь.
В конце XIX века Шмуль и Милан вместе служили в одной венской фирме, потом много лет не виделись и, наконец, встретились в родном городке как Шмуль Фейгенвурц из Перемышля, Оптовая торговля углем, и Милан Кац, Торговля спиртным оптом и в розницу.
— Вижу, дела у тебя идут блестяще, — сказал Шмуль. — Я слышал, твой сын Генрих стал лейтенантом! В тылу! Тебе, должно быть, пришлось раскошелиться, чтобы он получил это звание?
— Чистый ты мешуге! — ответил Милан. — Я, отец лейтенанта королевских баварских войск, — и раскошелиться! За кого ты меня принимаешь? Я что тебе, галичанин? Это мне совсем ничего не стоило, я всего-то написал две открытки — и он стал лейтенантом!
— Брось! Лучше сознайся: сколько?
— Ладно, Шмуль, я тебе все расскажу. Потому что, во-первых, у тебя нет детей, а во-вторых, ты австриец. Слушай сюда: Генрих стал унтер-офицером, и тогда я написал первую открытку: "Поздравляю с унтер-офицерским званием! Уверен, тебе пришлось очень постараться, чтобы его достичь. В знак моей благодарности и моей радости посылаю в вашу столовую для унтер-офицерского состава десять бутылок вина и десять бутылок коньяка. Удвой свои старания! Если станешь вице-вахмистром, я удвою свою посылку. Привет. Твой отец". После этого он стал вице-вахмистром и кандидатом в офицеры. Тогда я написал вторую открытку: "Поздравляю с очередным званием! Ты в самом деле хорошо постарался. Ящик с двадцатью бутылками вина и двадцатью коньяка для твоих товарищей уходит сегодня. Я свое слово держу. И если ты снова удвоишь свои усилия, я тоже отзовусь двойной посылкой для твоих новых товарищей по офицерскому казино плюс двадцатью бутылками шампанского специально для празднования. Привет. Твой отец". Что тебе сказать, Шмуль? Через три месяца он стал лейтенантом.
— Но ведь раскошелиться тебе все-таки пришлось. Если посчитать: десять плюс двадцать плюс сорок…
— Ты, может, что-то понимаешь в торговле углем, но в торговле спиртным совсем не разбираешься… Столовая части уже трижды заказывала у меня вино, а офицерское казино получает на этой неделе вторую партию спиртного…
В добрые старые времена, когда в почете была кавалерия, считалось очень важным, чтобы лошадь стояла "под выстрелом", то есть не пугалась, не вставала на дыбы и не уносилась прочь…
Родовитый офицер за большие деньги купил у торговца Блюменталя прекрасную верховую лошадь; купил с условием, что та будет "стоять под выстрелом". Однако при первом же выстреле лошадь понесла и самым позорным образом сбросила всадника. Офицер предъявил еврею иск.
— Господин судья, — сказал Блюменталь на суде, — вы несправедливы ко мне. Герр офицер получил у меня эту прекрасную лошадь, которая стоит под выстрелом. А что она делает после выстрела, об этом речи не было!
Два еврея в годы Первой мировой войны были армейскими поставщиками. Шлоймо жалуется своему конкуренту Мойше:
— Я продал армии партию противогазов — только Бог да я знали, что они пропускают газ! И что, по-твоему, придумал военный министр? Заставил меня надеть один из моих противогазов и засунул меня в газовую камеру — он, видите ли, решил проверить качество противогаза. Я уже прочитал заупокойную молитву — но ты представляешь: со мной ничего не случилось! Мойше, это было настоящее чудо!
— Это не было чудо, — отвечает Мойше. — Ведь газ-то поставлял я!
Первая мировая война. В купе первого класса встречаются два еврея. Выясняется, что оба они — генеральные поставщики: один поставляет пушки, второй — боеприпасы.
Один спрашивает другого:
— Как ты думаешь, что раньше взорвется: мои пушки или твои снаряды?
Местечко, 1919 год.
— Почему вы с меня берете за фунт свечей на два гроша больше?
— После войны все стало дороже.
— Вы мне хотите сказать, что вы при свечах воевали?
1942 год. Рота евреев отбывает трудовую повинность в Южной Венгрии. Один из евреев подходит к пожилому фельдфебелю-венгру, который в гражданской жизни был каменщиком, и обращается к нему с просьбой:
— Позвольте сегодня Айзиковичу не рыть окопы. У него angina pectoris (стенокардия по-латыни).
