Читаем без скачивания Жизнь мальчишки. Том 1. - Роберт МакКаммон

— Покажите вашему мужу этот рисунок. Скажите, что если он хочет со мной поговорить об этом, то двери моею дома всегда для него открыты. Пусть он заглянет ко мне — он знает, где я живу.

— Он не придет. Он боится вас.

— Все равно передайте ему то, что я сказала, — повторила Леди. — Скажите, что, если он не найдет в себе сил так или иначе все уладить, то, что творится с ним, может очень плохо кончиться. Передайте ему, что в моем лице он найдет самого лучшего друга, который у него когда-либо был. Мама кивнула. Сложив линованный листок с рисунком в несколько раз, она зажала его в кулаке.

— А теперь вытрите глазки, — приказала ей Леди. — Негоже расстраивать такого симпатичного молодого человека. Заметив, что мама очень быстро взяла себя в руки и успокоилась, Леди удовлетворенно хмыкнула.

— Так-то лучше. Теперь вы просто настоящая красавица. Можете сказать вашему молодому человеку, что он получит свой велосипед, как только я смогу для него это устроить. И проследите, чтобы он прилежно учил уроки. Напиток Номер Десять может не сработать, если мама или папа не следят за порядком в доме. Мама поблагодарила Леди за проявленное к нам внимание. Она добавила, что обязательно попросит отца зайти к Леди, но обещать наверняка не может ничего.

— Я и не жду от вас никаких обещаний, — ответила ей Леди, — он придет ко мне, как только появится настоящая необходимость, и это будет в самый раз. А вы позаботьтесь о себе и благополучии своей семьи. Вскоре мы с мамой уже усаживались в наш пикап. В уголках моего рта все еще хранился вкус Напитка Номер Десять. Я чувствовал себя как лев и готов был разорвать учебник математики в клочья. Мы выехали из Братона. Успокоившаяся Текумса лениво текла в своих берегах. Вечерний ветерок тихо шелестел в ветвях деревьев: в окнах домов, где люди доедали свой ужин, горел свет. Глядя по сторонам, я мог думать только о двух вещах: о прекрасном лице молодой женщины с чудесными зелеными глазами и о новом велико с фарой и гудком. Мама думала об утопленнике, покоившемся на дне озера Саксон, беспокойный дух которого являлся в снах моему отцу и Леди и не давал им обоим покоя. Лето уже было на пороге. Запах фиалок и клевера умащивал вечерний воздух. В одном из домов Зефира кто-то играл на пианино.

Часть вторая

Лето дьяволов и ангелов

Глава 1

Последний день школы

Тик.., так.., тик. Что бы там ни утверждал календарь, для меня первым днем лета всегда был последний день школьных занятий. Солнце уверенно припекало все жарче и норовило задержаться в небе подольше, земля расцветала зеленью, а небо становилось все чище и чище, оставляя на своем куполе лишь редкие завитки облаков. Жара давала о себе знать с настойчивостью пса, чувствующего, что его время пришло; бейсбольное поле уже было аккуратно укошено и свежерасчерчено; бассейн заново вычищен, выкрашен и наполнен чистой водой; и пока наша классная, миссис Сельма Нэвилл, рассказывала нам о наших успехах и провалах в минувшем учебном году, мы, ее ученики, только что вынырнувшие из мучительного водоворота годовых экзаменов, не могли оторвать глаз от стрелок часов. Тик.., так.., тик. За партой, стоявшей по алфавиту после Рики Лэмбек и Дины Макарди, моя спокойно сидевшая половинка прислушивалась к словам классной, а другая половинка могла мечтать только о том, чтобы этот последний урок поскорее закончился. Моя голова была переполнена разными словами. Мне было просто необходимо освободиться от этих слов, стряхнуть их в прозрачный и теплый летний воздух. Но мы обязаны были пребывать под властью миссис Нэвилл вплоть до сигнала прощального звонка и вынуждены были сидеть и страдать, пока время не придет к нам на выручку и не спасет нас, подобно Рою Роджерсу, наконец перевалившему через гребень холма. Тик.., так.., тик. Да имейте же сострадание! Снаружи, за прямоугольными металлическими рамами школьных окон, нас ждал настоящий мир. Покуда я не имел ни малейшего представления о том, что за приключения ожидают меня и моих друзей в это лето 1964-го, но в том, что летние дни будут длинными и ленивыми, и в том, что, когда солнце наконец сдастся, отпустит небосвод и канет за горизонт, подадут голос цикады, а светляки будут творить свой танец в воздухе, что не будет никаких домашних заданий и что летняя пора будет самой расчудесной, я был уверен наверняка. Я сдал экзамен по математике, благодаря чему сумел-таки избежать — отхватив три с минусом — унылой ловушки летних занятий для отстающих. И летом мы с друзьями, дико носясь по травянистым равнинам, склонам крутобоких холмов и под тенистой сенью лесов, нет-нет да и остановимся, задумаемся и вспомним о тоскливой участи одноклассников, связанных узами летней школы — этой темницы, в которую по неопытности угодил Бен Сирс в прошлом году, — ибо время будет утекать без них, тогда как сами они никак не станут моложе. Тик.., так.., тик. Время, царь царей, на пьедестале неумолимой жестокости. Наших ушей достигли доносившиеся из коридора шум и возня, следом раздались взрывы смеха и крики свободы, искрившиеся пузырьками радости. Кто-то из учителей отпустил учеников чуть раньше звонка. Внутри меня все сжалось от вопиющей несправедливости такого неравенства. Тем временем миссис Нэвилл, дама со слуховым аппаратом и оранжевыми кудрями, цвет которых она неизменно подновляла, несмотря на свои шестьдесят лет, продолжала свое неспешное повествование, словно в коридоре и не было никакого шума благодарного бегства. Наконец я понял: она просто не хотела отпускать нас от себя. Она желала видеть нас при себе столько, сколько это было ей позволено, не из пустого учительского рвения, а скорее всего потому, что дома ее никто не ждал, а одинокое лето вряд ли вообще можно назвать летом.

— Хочу надеяться, что вы, молодые люди и девушки, не забудете во время летнего отдыха иногда заглядывать в библиотеку. Голос миссис Нэвилл был спокойным и мирным, но, выходя из себя, она была способна метать такие громы и молнии, по сравнению с которыми недавний метеор выглядел простой спичкой.

— Занятий не будет до осени, но вы все равно должны уделять время чтению. Не забывайте упражнять голову, потому что к сентябрю вы не должны забыть, что означает думать… З-З-З-З-ЗВОНОК! Весь класс одновременно вскочил на ноги, как огромное напуганное насекомое.

— Прошу всех сесть на места, — приказала нам миссис Нэвилл, — я вас еще не отпустила. Еще минута. Боже, сколько может длиться эта пытка! Вполне вероятно, пронеслось у меня в голове, что за стенами школы миссис Нэвилл тайком отрывает мухам крылышки.

— Сейчас вы покинете класс и уйдете на летние каникулы, — продолжила классная. — Но сделаете это так, как подобает леди и джентльменам. Постройтесь парами по алфавиту и выходите организованно. Мистер Алькотт, будьте добры, возглавьте процедуру. Слава Богу, в конце концов мы пришли в движение. Но едва класс успел опустошиться наполовину, в тот самый момент, когда я уже слышал звеневшие в коридоре радостные выкрики, разносившиеся эхом под сводами школы, миссис Нэвилл снова подала голос: