— Это партия, которая выступает против НАТО и за российские интересы. Мы с Шешелем давние партнеры. Еще в 2002 году, а может, в 2001-м мы подписали тройственный пакт о сотрудничестве: Сербская радикальная партия Шешеля, украинская Прогрессивно-социалистическая партия Натальи Витренко и «Народная воля» Бабурина.
— А Ле Пена не было?
— Ну, не подвернулся. Иначе подписали бы вчетвером. Причем получилась сюрреалистическая ситуация: мы подписали соглашение на английском языке в Багдаде! Лидеры трех славянских партий, ни один из нас не знает английского языка. Но в Багдаде не было машинки с кириллицей. Пришлось переводить на английский. Ну, не на арабский же!
Сейчас Сергей Бабурин возглавляет официальную российскую делегацию депутатов Госдумы. Встречаясь с лидерами политических партий, он с гордостью рассказывает, что Дума недавно приняла заявление, требующее прекращения работы Гаагского трибунала и возвращения всех подсудимых на родину. А еще о том, что Россия поддержит любую позицию Сербии по Косово — «главное, чтобы Сербия сама не отказалась от него».
Перед нынешними выборами все сербские партии заявляли, что они против независимости Косово.
— Реально, конечно, Косово потеряно, — признается Сергей Бабурин. — О чем говорить, если в радиусе нескольких десятков километров от Косова поля нет ни одного серба? Но почему вопрос Косово стал самым главным на выборах? Реально воевать за Косово были готовы только радикалы. И остальные партии, чтобы размыть их позиции, сказали, что и они тоже за Косово. Спекуляции о Косово стали знаменем для всех. И на фоне остальных радикалы стали выглядеть менее решительными.
— А радикалы все еще готовы воевать за Косово? — спрашиваю я.
— Да нет. Те, кто были готовы и говорили об этом публично, сейчас или в Гааге, или на том свете, или в розыске. Армия разгромлена. Им сегодня уже нечем воевать.
— Но что значит воевать? Выгонять из Косово албанцев?
— Как можно воевать? А как воюют? Берешь автомат, идешь и захватываешь свой дом. И никого туда не пускаешь. Но они уже не готовы. Даже беженцы — и те смирились. Несколько лет назад я приезжал сюда, а сербские политики меня спрашивали: «Ну что, мы не можем воевать за Косово, а вы будете?»
— На чем же тогда держатся радикалы? Почему они так популярны?
— Они единственные, кто выступает за сербский путь, против НАТО, против ЕС, за ориентацию на Россию. И если они выигрывают, то у Сербии будут проблемы с Евросоюзом, — гордо улыбается вице-спикер.
Друзья России
Уже несколько месяцев весь Белград оклеен толстым слоем предвыборных плакатов. Лозунги очень разнообразны. «За больи живот!» — гласит надпись под портретом президента Бориса Тадича, означающая, что его Демократическая партия призывает голосовать «за лучшую жизнь». «Сербийо, главу горе!» — призывает плакат соцпартии покойного президента Слободана Милошевича. Это означает «Выше голову». «Шешель победник» — констатируют плакаты радикалов. Это означает просто «Шешель победитель». «Живела Сербия радосна и поносна» — кричат плакаты партии премьера Воислава Коштуницы. «Живела» значит «да здравствует», а «понос» (с ударением на первый слог) по-сербски значит «гордость».
Российским депутатам местная агитация не понравилась.
— Не хватает креатива, — упрекают они сербских коллег, — такое впечатление, что у вас, сербов, нет истории. Где ваша национальная самобытность? Вот Россия всегда в сложные периоды жизни обращалась к корням. В 1941 году на плакатах соседствовали изображения и князя Александра Невского, и великого полководца Суворова. Почему бы вам было не поместить на плакат короля Петра, маршала Тито и Слободана Милошевича? — спрашивает депутат от ЛДПР Владимир Чуров лидера соцпартии Ивицу Дачича. Тот пожимает плечами и начинает оправдываться:
— Да, все верно. Но нам сказали, что это несовременно. Якобы молодежь хочет, чтобы плакаты были устремлены в будущее, а не в прошлое.
Сейчас бывшая партия Слободана Милошевича балансирует на грани прохождения в парламент.
— Но если мы пройдем, то с нами придется считаться. Кто бы ни формировал коалиционное правительство, они не обойдутся без нас, — говорит Ивица Дачич.
Другими словами, бывшие соратники Милошевича сейчас готовы присоединиться к кому угодно, правда, в качестве предпочтительных партнеров они называют радикалов и партию премьера Воислава Коштуницы. Демпартию президента Бориса Тадича социалисты критикуют.
— Вот Тадич говорит, что мы не вступим в войну из-за Косово. И не будем разрывать отношения с теми странами, которые признают независимость Косово. И не будем требовать референдума о независимости Республики Сербской в Боснии. Но это противоречит интересам Сербии! Мы, конечно, не призываем к тому, чтобы Сербия прямо сейчас вступала в войну. Но его слова дают возможность нашим противникам делать все, что им заблагорассудится. Делайте что угодно, и им за это ничего не будет!
Но демократы во главе с президентом Тадичем считают, что интересы сербов отстаивают именно они.
— Неужели в интересах Сербии новая изоляция? Мы должны развиваться, мы должны сотрудничать и с Европой, и с Россией, и с США, и с Китаем. Нам нужно развивать собственную экономику, — убеждает меня Божидар Джелич, кандидат в премьер-министры от демпартии, бывший министр финансов в правительстве покойного Зорана Джинджича.
— Российские депутаты называют вашу партию проамериканской. Что вы на это скажете?
— Это неправда! — почти кричит он. — Для нас очень важна Россия. И мы, в отличие от некоторых, не хотим использовать Россию как инструмент. Мы хотим, чтобы она была нашим партнером. Мы знаем, что у России есть свои интересы и она должна отстаивать их, а вовсе не сербские. У нас нет этой романтики — что Россия все за нас сделает. Но я знаю людей, которые считают, что Россия должна отстаивать интересы Сербии. И обязательно напишите, что я с вами говорил по-русски! Для меня это очень важно. У меня в России есть крестник! — гордо улыбается Божидар Джелич. — Я ведь два года работал в России, советником при правительстве Гайдара.
— Сейчас власти в России сменились, и то, что вы работали в команде Гайдара, может не прибавить вам популярности.
— Ну, я тогда был молодым аналитиком, мне было 26 лет, я просто помогал, — смущается кандидат в премьеры, — это не значит, что я не знаю нынешних российских политиков. Когда я был министром финансов, я работал с господином Кудриным, с Германом Грефом, встречался с господином Миллером. Я думаю, что именно наша партия может стать лучшим партнером для России.
Голос гордости
Ближе к вечеру я снова иду на избирательный участок, на этот раз в центре города, в здании поликлиники на улице Косте Стояновича. Утром именно здесь голосовал президент, но проезд по улице до сих пор перекрыт полицией. Подойдя ближе, я понимаю, что с выборами оцепление никак не связано. Улица перекрыта потому, что здесь уже второй день снимают рекламный ролик местного пива «Олень».
У участка решаю устроить собственный exit polls. Первая пожилая пара проголосовала за социалистов покойного президента Милошевича, следом за ними молодые супруги — за демпартию нынешнего президента Тадича. Старичок с тросточкой отказался признаваться, а мать со взрослой дочерью предпочли партию премьера Коштуницы. Наконец, крепкий юноша, пенсионерка и мужчина средних лет выбрали радикалов.
— Раньше я голосовал за демократов. Но они уже надоели, — начал объяснять последний избиратель. — У радикалов, конечно, плохо с кадрами. Но, может, они не будут воровать? Демократы обещали, что нас примут в Евросоюз, и где же он? Нас никуда не принимают! Европейцы говорят, что мы не удовлетворяем каким-то критериям, а сами приняли Болгарию и Румынию, которые совсем не богаче нас. Обидно. Унизительно. Надоело. Понимаете, очень хочется чем-то в жизни гордиться. Кто-то гордится богатством, кто-то работой своей, родственниками. Ну, наконец, кошкой, собакой. А я хочу страной гордиться. Я не быстро говорю, понимаете по-сербски? Я понимаю.
«Коммерсантъ», 22.01.2007
В ожидании праздника
26 января 2007 года
Сегодня спецпредставитель ООН Марти Ахтисаари представит свой план по Косово. Ожидается, что он предложит предоставить этому краю независимость. Я провел несколько дней в Косово, чтобы выяснить, кем считают себя местные жители и от кого они зависят.
Безымянная земля
Для того чтобы попасть в Косово, мне пришлось сменить имя. Переименовали меня французские миротворцы, охраняющие границу между Сербией и Косово. Пристально изучив мой загранпаспорт, они выдали мне карточку, дающую право на въезд. В ней говорилось, что мое имя Михаил, а фамилия — Викторович.
