Президенту лейтенант верил. Он родился уже во время той самой войны и о том, что было до провозглашения независимости, конечно, не помнил. А какая-либо точка зрения, отличная от точки зрения официальной пропаганды, в Шуане не поощрялась.
Громкий звонок полевого телефона прервал размышления лейтенанта.
– Вершина, – назвал он позывной дивизиона. – Дежурный офицер лейтенант…
– Это Комета, – прервал его нетерпеливый голос из штаба дивизии. – Объявляйте тревогу! РЛС засекли группу из около пятидесяти целей, движущуюся с юго-востока. Высота пять тысяч, скорость – более девятисот, расстояние до вас – сто восемьдесят! Это не учение! Выполняйте!
Лейтенант включил сигнал тревоги, и его закружила обычная суматоха объявленной готовности. Заработала техника, спрятанная в подземных капонирах. Все четыре пусковых установки оживились, выцеливая врага.
Старт четверки выпущенных ракет был засечен лидером передовой девятки "Молний" через полторы секунды. Еще через две секунды предупреждающие сигналы появились на экранах операторов-дистанционников, и одновременно, не дожидаясь команды, на перехват вышло несколько противоракет.
– Не отвлекайтесь, – передал коллегам оператор, ведущий замыкающую девятку. – Я с ними сам разберусь.
Осторожно, чтобы не попасть под осколки перехваченных и взорванных на дальних подступах зенитных ракет, он развернул свою девятку. На компьютерной карте на внутренней поверхности шлема уже был отмечен район запуска ракет противника. Не спеша совместив прицел с кружком на экране, оператор запустил в него девять ракет. Затем, немного подумав, еще девять – для верности.
У солдата-новобранца, сидевшего за рулем тягача с запасной ракетой на прицепе, заглох двигатель, за что он заработал от сержанта по уху. Но его нерасторопность спасла расчет: когда ракеты, выпущенные "Молниями", накрыли дивизион, все они еще находились в подземном убежище, выдержавшем удар.
Других выживших в дивизионе не оказалось.
– …Сегодня в восемь часов утра группа неопознанных самолетов нанесла массированный ракетно-бомбовый удар по городу Крауларн в южном Шуане. Президент Шуана Кайер Дингвайраут в своем обращении к нации, переданном по радио и телевидению, сообщил о многочисленных жертвах среди гражданского населения и резко осудил варварский акт ничем не спровоцированной агрессии.
Официальные представители Шуана пока воздерживаются от определения национальной принадлежности самолетов, совершивших нападение. Но, как сообщает картайское информационное агентство КАРТЭК, шуанские войска на шуанско-картайской границе приведены в боевую готовность.
То же агентство КАРТЭК, ссылаясь на неназванные источники в министерстве обороны Картая, возлагает ответственность за бомбардировку города Крауларна на инопланетных пришельцев, хотя расстояние от места посадки их корабля в Великой пустыне до Крауларна превышает 700 километров…
Странная вещь – подсознание. Голос диктора с экрана маленького телевизора перед двумя рядами кресел для ожидающих был почти не слышен в шуме зала реперайтерского аэропорта. Но все же он заставил Майдера Билона, медленно пробиравшегося к выходу, резко остановиться.
Выпуск новостей кончился, его сменили веселые улыбки из рекламы зубной пасты, а Билон все стоял, глядя невидящими глазами на экран. Конечно, для него не было никаких сомнений. Расстрелянная деревушка и тела убитых снова стояли у него перед глазами. Пришельцы нанесли новый удар. В мир пришла война…
– Молодой человек, – вывел Билона из транса недовольный женский голос. – Вы не могли бы отойти куда-нибудь в сторонку? Вы мешаете проходу.
– Ах, да, – спохватился Билон, приходя в себя.
Кажется, никто кроме него не обратил внимания на сообщение диктора, да и сами телевизионщики, похоже, не придавали ему особого значения. Так, малозначащие восточные дела, которые Горданы не касаются и никогда не коснутся. Странно, он же отсылал домой предупреждение. И должны же были, в конце концов, понять, что это дело не только дальнего Заморья.
Однако надо было идти, и Билон покатил дальше тележку со своим багажом, увенчанную огромным саквояжем, купленным в последний день в зермандской столице. Саквояж был настоящим произведением искусства. Большой, кожаный, с блестящими медными застежками и уголками, с золотым тиснением по бокам – мастер, очевидно, работал над ним не один день.
На саквояж оглядывались, как оглядывались на самого Билона – загорелого, с обветренным и обожженным солнцем лицом и одетого в легкую рубашку с короткими рукавами. Конечно, Билон был бы не против накинуть что-нибудь еще – в зале было прохладно – тем более, что его куртка была предусмотрительно положена на самый верх в одной из сумок, но сделать что-либо не было уже ни сил, ни желания. Позади были четыре дня утомительной дороги, после которой хотелось только одного – лечь и забыть обо всех проблемах, оставшихся позади. Только эти проблемы догнали его и здесь…
Водитель такси, который вез Билона домой из аэропорта, хоть и косился на пассажира, но не произнес за дорогу ни единого слова, и Билон был ему за это почти благодарен. Все это время он, не отрываясь, глядел по сторонам, вновь ощущая себя дома после долгого отсутствия.
Столица Горданы, кажется, почти не изменилась за полтора года. Разве что на улицах появились новые рекламные плакаты, новый небоскреб корпорации "Оронт" наконец достроили до конца, и он сиял огнями и зеркальными стеклами, а фасад построенного еще при баргандцах городского театра скрылся за строительными лесами.
В маленькой однокомнатной квартире Билона все было так, как он оставил полтора года назад, думая тогда, что отлучается максимум на две-три недели. В отключенном холодильнике ссохся до каменной твердости забытый кусок колбасы. Плащ, брошенный впопыхах на спинку стула, покрылся, как и все в комнате, слоем пыли, а там, где его каждый день касался луч света, прорывавшийся через непрочно задернутые шторы, материя выцвела узкой полосой.
Наскоро поужинав в ближайшем кафе, Билон озабоченно почесал в затылке. За полтора года он несколько отвык от горданских цен, и от приобретенной в Зерманде привычки покупать все приглянувшееся и платить не глядя надо было срочно избавляться.
Ночью Билон долго не мог заснуть – с непривычки мешали проезжающие под окнами машины, но встал он все же полностью отдохнувшим. В редакции его ждали только завтра, и день можно было потратить на устройство личных дел.
Сумма на банковском счете приятно удивила Билона. Оказывается, можно здорово разбогатеть, полтора года экономя на электричестве, отоплении, телефоне и страховке на машину. После этого можно было разориться и на новый автомобиль, и не тот старенький "Оронт", который он продал перед самой поездкой, а, например, на новый валезский вездеход типа того, что был у него в Зерманде.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
