с вами, – прошептал он ей на ухо.
Наталья только благодарно заморгала глазами. Саша аккуратно опустил ее на пол и повторил:
– Все будет хорошо.
Вода в ванную продолжала прибывать. Саша взял с полки ножницы, разрезал скотч на руках и ногах, а затем извлёк кляп. Наташа жадно глотнула воздух, широко открыв рот, и чуть было не рухнула навзничь. Саша успел придержать ее за плечи, и помог ей сесть на корзину для белья. Она продолжала дрожать. Вокруг запястий и лодыжек проступили красные полосы. Саша снял с вешалки большое банное полотенце и укутал Наталью.
– Э, э-э…это, б-был…
Саша прижал ладонь к ее посиневшим губам:
– Я все знаю, молчи. Он может услышать.
Она кивнула, не в силах больше ничего сказать.
– Где он? – тихо спросил Саша. Она покачала головой. – Ладно, оставайся здесь. Закройся изнутри и никуда не высовывайся. Вот, возьми, – он вложил ей в руки ножницы. – Не бойся.
Саша поднял с пола пистолет и уже хотел выйти, когда Наталья схватила его за руку:
– Что с моими детьми?
– Они в безопасности, – соврал Саша, он понятия не имел, что с ними, но лишняя паника сейчас была ни к чему. – Закрывайся, и сиди тихо.
Он вышел в коридор. Наташа тут же закрыла дверь, и выключила свет. Саша опять погрузился в темноту. Он знал, где свет горит, но не знал, что его там ждет. Он вновь пересек гостиную и двинулся, вжимаясь в стену, в конец коридора, где располагалась библиотека.
Библиотека была большой комнатой, вдоль стен, которой стояли массивные деревянные шкафы, заполненные всевозможными книгами. Наталья любила книги, поэтому в этом доме их было очень много. Слева от дверей стоял внушительный письменный стол и несколько мягких стульев. Возле окна располагался изумрудного цвета диван и два глубоких кожаных кресла. На столе стоял ночник, рядом лежало несколько тетрадей и пенал с канцелярскими принадлежностями. Потолок украшала большая люстра, очень старая, очень раритетная, («винтаж!»), как заверили Наталью в антикварном магазине, где она ее и приобрела, и как следствие всего вышесказанного – дорогая. Сейчас с бронзовых резных витков винтажного предмета старины вниз уходила веревка.
Дверь в библиотеку была открыта. Саша еще раз посмотрел на пистолет в своей руке, глубоко вдохнул и вошел в открытую дверь, как ему показалось бесшумно. Саша вошел и с трудом удержал крик. С люстры свисала веревка, которая заканчивалась удавкой. Удавкой, которая была накинута на шею его жены. Ее глаза широко распахнулись и буквально кричали о помощи. И самое главное: она была по-прежнему жива. Веревка еще не заключила Таню в свои смертельные объятия, потому, что ее ноги не висели в воздухе, они стояли на книгах. Стояли на своеобразном помосте из увесистых томиков. Стоило выбить у нее из-под ног хотя бы один, и удавка сломала бы ей шею в одно мгновение. Танины руки сжимали веревку, обхватившую горло, чтобы ослабить смертельные тиски. Она не шевелилась. У Саши противно засосало внизу живота. Он смотрел на свою жену и на эту импровизированную виселицу, и не мог даже пошевелиться. Ярость начала закипать, наполняя каждый мускул, впрыскивая огромные порции адреналина. Саша сжал рукоятку пистолета с такой силой, что казалось, способен переломить ее пополам. Он с трудом оторвал взгляд от Тани и увидел убийцу. Он стоял возле одной из книжных полок. Высокий, темноволосый. На нем было темно-синее полупальто. В точности такое, какое было на Евгении Власове в тот день, когда он погиб. Он стоял спиной, и его лица не было видно. Но Саша знал, что у него на переносице очки. В точности такие, как были у Евгения Власова. Но Саша знал и еще одно, что это был не Евгений Власов. Убийца был явно чем-то увлечен. Его левая рука свободно свисала вдоль корпуса и сжимала в руке пистолет с глушителем, а в правой руке он держал книгу. Саша поднял пистолет и направил точно в голову того, кто так хотел их убедить в том, что он – призрак прошлого.
– Все, сука, игра окончена, – прохрипел Саша. – Можешь больше не продолжать свой маскарад. Снимай парик и очки. Они тебе больше не понадобятся. Ты, мерзкий выродок, убийца и трус, и хватит изображать кого-то другого. Повернись, выродок, и без резких движений, у меня в руке пистолет, учти, в этот раз я не промахнусь. Будь уверен.
Сергей громко захохотал, затем неспешно закрыл книгу и поставил ее на прежнее место
– Саша, а мы с Таней тебя уже давно ждем. – он это сказал так непринужденно, словно Саша и правда опоздал на встречу, о которой они давно условились.
– Хватит играть комедию, снимай парик и очки, – повторил Саша, не отрывая от него взгляда и готовый выстрелить в любую секунду. – Медленно повернись. Резко дернешься, я буду стрелять.
– Я и не сомневаюсь, что ты будешь стрелять, мой любезный друг, – согласился Сергей. – Делаю все, как ты просишь, вот смотри…
Писатель продолжал стоять спиной к Саше. Он медленно снял парик, затем очки и отшвырнул их в сторону.
– Теперь повернись, я хочу посмотреть в твою паскудную рожу, перед тем как вышибу тебе мозги, – приказал Саша.
– Как жестоко, Саша, ведь я твой друг, не забывай, – Сергей неторопливо повернулся, явив свою ехидную ухмылочку, уютно расположившуюся у него на лице.
– Друг? Ты гребаный монстр, не произноси слово «друг», ты давно забыл значение этого слова.
Писатель добродушно пожал плечами – «как скажешь».
– А ты умнее, чем я думал. Хотел сделать тебе сюрприз, но, видно, ты уже сам обо всем догадался, – иронично заметил Сергей.
В его левой руке был пистолет, но он и не пытался им воспользоваться, как будто знал, что ему ничего не грозит.
– Таня, ты в порядке?
– Да, – простонала она, сжимая веревку.
– Саша, как ты мог подумать, что с ней может что-то случиться, она ведь была со мной, – обиделся Сергей.
– С тобой?! Как были с тобой Андрей, Света и Дима?!
Сергей виновато развел руки в стороны, словно его помешательство добавило ему излишней артистичности. Его жесты стали нарочито театральными, широкими и выразительными.
– Только дернись, – предупредил Саша, целясь пистолетом.
– Нет, нет, что ты.
– Посмотри, в кого ты превратился? Долбанный маньяк.
Очевидно, это замечание зацепило Сергея, и он тут же оскалился:
– А теперь послушай меня, мой дорогой друг, сперва я прикончу тебя, затем поимею твою симпатичную женушку, а уж после, прикончу и ее. Подкину тебе этот ствол, несколько снимков, и расскажу следователю невероятно правдивую и страшную историю о том, как мой друг
