и посмотрела на мужчин.
Высокий мужчина подошел к кровати:
– Не хочется вас беспокоить, мисс. Я – шериф, и знаю, что вы не в состоянии разговаривать, и все же, может, напишете пару слов?
Девушка хотела кивнуть и тут же сморщилась от боли и заморгала, давая понять, что согласна.
– Ну и умница, – обрадовался шериф. – Видите? Она хочет отвечать. Он положил блокнот на кровать и вложил ей в руку карандаш. – Вот так. А теперь назовите свое имя.
Трое мужчин внимательно следили за лицом больной. Губы девушки сжались, она сощурилась, а потом закрыла глаза, и карандаш пополз по бумаге, выводя крупные корявые буквы: «Не знаю».
– Дайте-ка я возьму чистый листок. А что вы помните?
«Пустота. Ничего не помню», – нацарапал карандаш и соскользнул с листка.
– Неужели не можете вспомнить, кто вы такая и откуда приехали? Подумайте!
Лицо девушки исказила страдальческая гримаса. Было видно, что малейшее движение дается ей с огромным трудом.
«Нет, все спуталось. Помогите».
– Бедняжка, – сочувственно вздохнул шериф. – Тем не менее благодарю, что откликнулись на мою просьбу. Когда немного окрепнете, попробуем еще раз. Нет-нет, больше писать не нужно.
Карандаш медленно вывел: «Спасибо» – и выпал из ослабших пальцев.
Итак, шерифа удалось привлечь на свою сторону. Теперь он заодно с Адамом. Остался только один противник – Чарльз. Братьям приходилось вдвоем подкладывать под больную судно, чтобы не причинить боли, и когда они заходили в комнату, Кэти внимательно изучала сердитую, угрюмую физиономию Чарльза. В лице мужчины было что-то хорошо знакомое, вызывающее тревогу. Девушка заметила, как он то и дело трогает рукой шрам на лбу: то потрет, то просто проведет пальцами. Однажды Чарльз поймал ее взгляд и, отдернув руку ото лба, с виноватым видом посмотрел на пальцы.
– Не переживай, – злобно буркнул он. – И у тебя останется такой же, а может, еще краше.
Девушка улыбнулась и отвела глаза в сторону. В комнату зашел Адам, он принес Кэти теплый бульон.
– Пойду прогуляюсь до города. Выпью пивка, – заявил Чарльз.
3
Никогда в жизни Адам не испытывал такого счастья. Ничего страшного, что он не знает имени девушки. Она просила называть себя Кэти, и этого было достаточно. Он готовил для Кэти еду и пересмотрел все кулинарные рецепты, которыми еще пользовались его мать и мачеха.
Девушка оказалась на удивление живучей, и выздоровление шло быстро. С лица спали отеки, и по мере того как к больной возвращалось здоровье, оно приобретало прежнее очарование. Вскоре Кэти с помощью братьев могла садиться на кровати. Рот она открывала и закрывала с опаской, но уже начала есть мягкую пищу, которую не надо пережевывать. Повязку с головы еще не сняли, но остальная часть лица почти не пострадала, не считая впалой щеки с той стороны, где выбиты зубы.
Кэти попала в беду, и теперь ее мысли метались в поисках выхода. Говорила она мало, хотя речь уже давалась без труда.
Как-то раз, услышав на кухне шаги, она позвала:
– Адам, это ты?
– Нет, я, – откликнулся голос Чарльза.
– Будь добр, зайди ко мне на минутку.
Чарльз застыл в дверном проеме, устремив на девушку угрюмый взгляд.
– Ты редко ко мне заходишь.
– Верно.
– Я тебе не нравлюсь.
– Попала в точку.
– Может, объяснишь почему?
Чарльз замялся в поисках подходящего ответа, а потом буркнул:
– Я тебе не верю.
– Почему?
– Сам не знаю. Не верю в твою потерю памяти.
– Но с какой стати мне врать?
– Не знаю и потому не верю. Есть в тебе что-то… очень знакомое.
– Да мы ведь с тобой никогда прежде не встречались.
– Может, и не встречались, да только мне тревожно. Чувствую, что должен понять причину. А откуда такая уверенность, что мы раньше не встречались?
Кэти молчала, и Чарльз повернулся, намереваясь уйти.
– Постой, не уходи, – попросила девушка. – Что ты решил?
– Насчет чего?
– Насчет меня.
Чарльз посмотрел на девушку, и в его глазах зажглось любопытство:
– Хочешь знать правду?
– Потому и спрашиваю.
– Точно не знаю, но могу сказать одно: собираюсь выставить тебя отсюда как можно скорее. Мой братец совсем сдурел, но ничего, я его наставлю на ум, даже если придется задать хорошую трепку.
– А справишься? Он ведь сильный.
– Как-нибудь справлюсь. Раньше мне это удавалось.
– А где сейчас Адам? – Кэти устремила на Чарльза безмятежный взгляд.
– Потащился в город за твоими лекарствами, чтоб они провалились.
– Ты злобный человек.
– Я вот что скажу: ты со своей смазливой мордашкой в сто раз подлее и хуже меня. Настоящая дьяволица.
– Значит, мы друг друга стоим, – тихо рассмеялась Кэти. – Скажи, Чарльз, сколько у меня осталось времени?
– Смотря для чего. Говори яснее.
– Когда ты собираешься меня выгнать? Только честно.
– Будь по-твоему. Через неделю. Ну, в любом случае у тебя в запасе не больше десяти дней. Как только очухаешься и встанешь на ноги.
– А если я не уйду?
Чарльз бросил на девушку хитрый взгляд, с трудом скрывая радость
