Читаем без скачивания Шёл четвёртый день войны - Филипп Станиславский

Сержант это хорошо знал, поэтому вел по карте желтым от табака пальцем:

- Переместимся вот в этот квадрат и отсюда будем действовать. - Сказал и разведчики молча кивнули.

"Действовать" - хорошее слово. Оно означает: не сиди сиднем, делай свое дело, бей проклятого врага, приближает победу. Разведгруппа в своем квадрате сместилась от границы на юг километра на полтора. Вилька, кроме оружия и снаряжения - штурмового карабина и тактического ранца, набитого боеприпасами, - нес еще и радиостанцию. Однако вес оружия и снаряжения не была обузой, наоборот, придавала уверенности. Когда рок все же припрет в тупике - даст из карабина, только пух и перья посипиться! Но вообще, его работа - работать на рации, поэтому его спереди и сзади прикрывали разведчики группы. В этом ящике за спиной весь смысл их задачи. Потеряют связь - какого черта им тогда во вражеском тылу делать!

Они залегли в километре от шоссе. На невысоком холме, спрятавшись за пнями и редкими кустиками, в высокой траве. Трое разведчиков подстраховывали группу с тыла - чтобы "красные" не застукали их сзади неожиданно, а другие наблюдали за движением на шоссе. Видно было все замечательно - зверзу вниз, вправо и влево, ни деревца, ни кустика - все, как на ладони. И ждать долго не пришлось, меньше часа. Однако сначала шоссе было пустым, только черно-серые вороны расхаживали по серому асфальту.

Но вот вороны один за другим взмахнули крыльями и тяжело, неуклюже полетели, заваливаясь на бок, куда в даль поля, кружили над стерне, каркая. А из-за леска выехала подвода, потом вторая, третья, четвертая. Разведчики насчитали их около двух десятков. Пустые подводы с сонными ездовыми были малоинтересными. Да и направлялись они от передовой в советский тыл. А потом с той стороны границы появились машины в сопровождении бронеавтомобилей. В кузовах - длинные зеленые ящики со снарядами. Колонна вытянулась по шоссе этакой длиннющей змеей, в ней было более полусотни грузовиков, новеньких американских "студебеккеров". Вслед за грузовиками отправились к фронту колонна пехоты, небольшая, сотни на полторы человек, по советским меркам, неполная рота. Минут за десять - еще одна. Очевидно, маршевого пополнения.

Затем на юг прошли десять танков. Вслед за ними снова грузовики с боеприпасами. Затем шоссе некоторое время было пустынным. И это встревожило. Будто "красные" больше не появятся! Нет, появились: три камуфлированные черно-зелеными пятнами легковушки "эмки" ГАЗ-М1, и два штабных автобуса. Вот бы откуда "языка" брать! К сожалению, штабных сопровождали два бронеавтомобиля и грузовик с пехотинцами.

Ну, ничего. Сержант скомандовал, и дали в пятнадцать стволов по легковым и автобусам, только щепки полетели! И сразу скатились на противоположную сторону холма. Погони не боялись - между разведчиками и шоссе еще в мирное время было установлено минное поле. "Красные" это уже хорошо знали, то даже и не потыкались за разведчиками - постреляли только бронеавтомобили из пулеметов и пушек, а погони командировать не стали. Да еще бросили с десяток мин за холм. Но это минут через десять, когда разведчики уже были далеко.

Отдохнули около часа, затем вышли к шоссе в другом месте. Здесь также постреляли, Вилька вспомнил охоты на сусликов, когда отстреливали этих животных на соревнованиях. "До войны, - подумалось тогда, и огорчился, - время теперь будем делить на две части: до войны и после нее ..." Здесь тоже выходило бы такое же соревнование, но уже крайне опасно. Однако ничего, отстрелялись удачно - штук пятьдесят красноармейцев списали со счета. Вилька стрелял вдумчиво, не столько старался убить, как ранить. Во-первых, с раненым мороки больше, во-вторых, в тылу этот калеченых воин будет неплохую пропаганду против войны вести своим жалким видом. Крики и ругань еще долго слышались потом, даже, когда достаточно отошли от шоссе.

К вечеру разведчикам пришлось пострелять еще трижды. На огневой контакт тратили не более полминуты. И сразу же уходили. А уже под вечер корректировали огонь дальнобойных батарей. Это уже была работа для Вильгельма. Наблюдение за шоссе вели с дальнего холма. Развернули оптику, установили связь с батареей, и так врезали по "освободителям", от новых "Студер" только щепки полетели! Дали по непрошеных "освободителя" от всей души!

Надо отдать "красным" должное, они засекли работу радиостанции разведчиков и довольно точно накрыли группу минометным огнем. И тут сразу же сказалось прокол - безопасного пути для отступления не было. Но сержант вовремя уловил момент, и разведчики отскочили из опасного места без потерь. Удачно выскочили. Однако следующее место выбирали с опаской, заранее определили путь отхода. Это заняло больше времени, чем рассчитывали. Кроме того, группа находилась на минных поля. Это также требовало осторожности. Но все равно, им удалось провести за вечер и первую половину ночи еще четыре огневые налеты. Правда, больше десяти минут с одного места работать не удавалось - советские пеленгаторы засекали работу рации. Но, как бы там ни было, батареи выпустили по врагу, как минимум, два вагона снарядов, разгромили две автомобильные колонны и до трех батальонов пехоты. Можно было бы и после полуночи продолжить, но сержант не стал искушать судьбу. Сказал, что в вором есть мудрая поговорка: "жадность фраера сгубила ...", и они отошли от шоссе вглубь минных полей. После полуночи через проходы снова вышли к шоссе и попытались взять "языка". Вот тут и вышла осечка - через избыток силы в Вильке ...

В Белополье доехали за час. Раз пять останавливали грузовик на блокпостах, но сопровождающего офицера из разведывательного отдела старшие постов знали в лицо, и машину пропускали без задержек. В город въехали, когда уже совсем рассвело. Небеса светлели быстро - за ночь небо совсем очистилось от облаков. Ветер усилился, качал вершинами деревьев вдоль дороги, снимал пыль на асфальте шоссе ...

Окраины города изменились за эти два дня, которые они были здесь отсутствуют. Это разведчики отметили с неприятным удивлением. Казалось, сами проводили эвакуацию гражданских, но необычная пустынность улиц действовала угнетающе. На окраине заметили, как роют окоп для противотанковой пушки. Пушкари были раздеты до пояса, упарилися: разведчики видели еще два таких же окопы поодаль, под маскировочной сеткой. Основная и запасные позиции для противотанковой засады?

Далее улицу перегородила баррикада. Не свалка шкафов и кроватей, как это обычно изображают в кино. В Белопольском отряде были способны фортификаторы, знали, как возводятся баррикады для уличных боев. По улице в несколько рядов установлены сваренные из метровых кусков рельсов стальные ежи, опутанные колючей проволокой. За ними стена мешков с песком высотой метра четыре - как раз на второй этаж пятиэтажки получает вершина. Вплотную к этой пятиэтажки сложены бетонные блоки с узкой щелью для противотанковой пушки. Вот она, девьяностомилиметрова гладкоствольное "Рапира-Б" [47], низкая, розлаписта, направила в сторону врага длинный ствол с набалдашником дульного тормоза. По бокам прикрыта такими же бетонными блоками, сверху также защиту: бетонные плиты прикрывают пушку и пушкарей от минометных попаданий.

В самой баррикаде сделанные в стене мешков амбразуры для стрельбы из крупнокалиберного пулемета и карабинов и винтовок. Каждая огневая точка прикрыта по бокам такой же стеной из мешков, сверху перекрытия из бетонных плит. Чтобы прорваться этой улице, "красным" придется порядочно крови потратить и танки им здесь, даже тяжелые КВ и Т-35, не очень помогут.

Документы проверили, проезд освободили и грузовик втиснулась в узкий проход между стенами из мешков. Сразу за баррикадой свернули в переулок - где здесь в подвале стандартной пятиэтажки расположился командный пункт военного коменданта города, которым как раз и был командир отряда самообороны.

Через дорогу стояла короткая колонна из нескольких боевых машин. Танк и три легких самоходных противотанковых орудия. Егоров узнал знакомых, ежегодно встречались на военных сборах и маневрах. Последний раз - в начале лета, когда уже ни у кого не было сомнений, что в воздухе пахнет жареным. Штаб прикрывали две противотанковые самоходки с мощными пушками в девяносто миллиметров. В бетонных заборах для них были пробиты амбразуры и длинные стволы целились сквозь них вдоль улицы в обе стороны. Рядом в круглых окопах - крупнокалиберные пулеметы. Треноги вкопанные в землю для большей устойчивости. Пулеметчики спали прямо на мешках с песком, накрывшись шинелями и бушлаты. Часовой сидел на бруствере с карабином на коленях и зевал так, что казалось, челюсти вывихнет. Пожалуй, только заступил на пост и еще не успел проснуться, бедняга, подумал сочувственно Егоров. И с наслаждением заранее предвкушал предстоящий отдых в безопасности, не под кустом где в поле, а в сухом и теплом отсеке штабного бункера. Красота!